Мой нелюбимый студент

Глава 5

Влад.

Первый раз в жизни мне пришлось воспользоваться служебным положением моей мамы, чтобы хоть немного сдвинуться с места в борьбе за сердце, а точнее тело Варвары Дмитриевны. Если не дополнительные занятия, то я бы ещё долго топтался на одном месте, хотя, уверен, нашёл бы способ. Только сейчас это решение казалось самым правильным.
Обычно я не позволяю ей решать за меня вопросы на зачетах или экзаменах, не хочу, чтобы мои однокурсники шептались за углом. Да и самому неприятно осознавать, что оценки ставят не за мои знания, а за статус матери. Поэтому мы договорились на берегу, ещё до поступления в универ, что никто не должен знать о наших родственных связях. До сегодняшнего дня знали об этом только Сквор и Даша, потому что с Темой Скворцовым мы дружим ещё со школы, а Даша много раз была у меня дома, в один из которых познакомилась с моей мамой и по совместительству ректором нашего вуза.

Сегодня были наши первые занятия по высшей математике. Я уточнил аудиторию, включил на полную свое обаяние и с твёрдой уверенностью зашёл в кабинет.

Златовласка сидела за столом, уткнувшись в увесистую книгу.

— Что читаете? — Мой голос в тишине раздался так громко, что девушка вздрогнула.

— Ларин. Пришёл, наконец.

Оторвалась от книги, бросила на меня скользкий взгляд и, закрывая книгу, добавила:

— Тебе вряд ли такое понравится.

Я широкими шагами запрыгнул на приступок, на котором находился стол преподавателя, и выхватил из рук девушки книгу, которую она бережно пыталась уложить в сумку.

— Что ты себе позволяешь! — Возмутилась Варенька, вскочила со стула и уперлась руками на стол. А я взглянул на обложку и, заметив до боли знакомое название книги, расплескивая руками, голосом неопытного актёр начал громко цитировать строки:

«Туда! — говорила она себе, глядя в тень вагона, на смешанный с углем песок, которым были засыпаны шпалы, — туда, на самую середину, и я накажу его и избавлюсь от всех и от себя».

— Варвара Дмитриевна. Надеюсь, вы не собираетесь бросаться под поезд? - Добавил я уже с привычной интонацией.

Сразу заметил, как медовые глаза девушки широко распахнулись. Она подняла одну бровь, и впервые на ее губах заиграла искренняя лёгкая улыбка. Даже не столько на губах, как в маленьких впадинках на румяных щеках. Я на секунду перестал дышать, когда увидел эти ямочки.

В районе груди что-то разлилось приятным теплом. Такое странное состояние смятения. Я впервые испытал такие чувства, когда сердце что-то подтолкнуло, и оно забилось чаще. В голове родились непонятные мысли, которые я тут же прогнал, а затем отвел свой взгляд куда-то в сторону.

Сам не понял, зачем я пялюсь на дверной косяк. Главное, что я не смотрю на девушку, которая явно удивлена моим выступлением.

— Вы читали «Анну Каренину»?

— Нет, но эта любимая книга моей бабушки. В детстве вместо сказок перед сном она почему-то читала мне именно эту книгу. Наверное, потому что с ней я быстрее засыпал, но это не помешало мне запомнить наизусть некоторые строки.

— Нужно было, чтобы ваша бабушка вам ещё и учебник по высшей математике на ночь читала. Глядишь, и там бы что-нибудь запомнили, — уже сменила интонацию молодая преподавательница, и улыбка с лица исчезла.

— Не злитесь, Варвара Дмитриевна. Я, правда, хочу понять ваш предмет. Но самостоятельно я с этим вряд ли справлюсь. Помогите мне.

Я, как мог, делал вид, что мне сейчас интересны знания больше, чем она сама. И признаться, актер бы из меня получился неплохой. Да и с другой стороны, совмещаем приятное с полезным. Успехи по математике будут как приятный бонус.

— Ну, если это правда и тебя действительно интересует этот предмет, и ты готов приложить к этому усилия, то я буду только рада помочь. Но... что-то мне подсказывает, что причина не в этом. — Она посмотрела на меня, прищурив глаза, с очевидным подозрением.

«Да, Варвара Дмитриевна, дело тут совершенно в другом, но вы об этом никогда не узнаете. А если и узнаете, то тогда, когда это будет неважно. Ну, раз уж путь к вашему сердцу не так прост, то придётся пожертвовать своим временем и заняться математикой», — подумал я, но произнес совершенно другое.

— Думаете, такому самовлюбленному, избалованному эгоисту не может быть интересен такой предмет как математика? —С ухмылкой спросил я и, не дожидаясь ответа, по лицу преподавателя понял, что попал в цель, поэтому сразу продолжил. — Может вы и правы, но вы не думали, что я это могу делать из-за других побуждений?

— Например?

— Ну, например, утереть нос заучке Печёнкину! Как вы, наверное, думаете, я привык быть лидером. Так как же я им буду, если со своими знаниями я не то что в гору подняться не смогу, я просто скачусь в пропасть.

— Ну, это уже больше похоже на правду. Тогда не будем тратить время и приступим к занятиям.

Фух, кажется, получилось запудрить Златовласке мозги. Может, мне и хотелось утереть нос Печенкину, но не настолько, чтобы тратить свое личное время на ненужные мне занятия.

За час на меня вылилось такое количество информации, что от этого потока у меня вскипела голова. Казалось, еще чуть-чуть и из ушей повалит пар. Мне не хотелось выглядеть уставшим, поэтому я сохранял улыбку на лице до последнего. Наконец-то разговоры про интегралы и функции остались позади, и теперь я тоже могу включиться в разговор, а точнее перейти в наступление:

— Спасибо, что уделили мне время Варвара Дмитриевна!

— Главное, чтобы это время не было потрачено в пустую.

— Разрешите, я подвезу вас до дома?

— С какой это стати, Ларин?

— Таким образом, хоть какие-то минуты потраченного времени я смогу вам компенсировать.

— Нет, Ларин. Пожалей меня. Ещё пол часа твоего присутствия я не выдержу! — Варвара Дмитриевна произнесла это как-то по-доброму с легкой иронией в голосе, а следом добавила: — Да и в конце концов у меня уже есть тот, кто может меня подвезти. Думаю, уже заждался. Поэтому до завтра!