Мой ненавистный футболист

ГЛАВА 2

За ужином Елена Анатольевна перепутала меня с Леркой Локтевой, которую обещала оставить без ужина, и в результате я грызла зеленое яблоко, запивая его водой, а Лерка лопала гречку с обезжиренным кефиром – по-нашему это плотный ужин. О путанице мы обе промолчали, потому что Лерка моя подруга и я знала – остаться без еды для нее смерти подобно, однажды после такого «лишения» она проглотила сырой гриб, найденный в лесу. Нам было по девять лет тогда, но все равно лучше не рисковать, ведь второй раз дело может не обойтись легким недомоганием.

— Что думаешь? — спросила сидящая рядом Жанна.

Мы наблюдали, как футболисты за соседним столом швырялись кусочками сочной курицы. Их тренеру до происходящего дела не было – он спокойно жевал бутерброд и добродушно улыбался тарелке.

— Ногомячники, — ответила я. — Всегда слабые соперники.

— Тоже так думаю, — кивнула Жанна.

Обычно мы с ней ладили плохо – между нами была та самая пресловутая заклятая дружба с кучей подводных камней, но общий враг всегда сближал до дружбы почти нормальной. Не хотелось признавать, но моя заклятая подруга была неплохим стратегом и вообще неглупой. Обо мне она была похожего мнения, поэтому мы и объединялись на короткий промежуток времени, чтобы разойтись потом по разные стороны баррикад.

Футболисты и впрямь выглядели чокнутыми и шумными, каждый день в столовой они неизменно затевали перепалки и швырялись друг в друга едой вот как прямо сейчас, хоть и были нашими ровесниками. Их тренер-великан казался милым добряком и широко улыбался, даже когда ругал свору неуправляемых парней. Это выглядело непривычно, тренер ведь должен быть строгим и смахивающим на тюремного надзирателя. Конечно, хотелось пофантазировать о другом отношении, но увы – подростков иначе не построить, спортсменов иначе не воспитать. Как только та же Труха отпускала поводок, мы начинали отлынивать. Все, кроме Жанны.

— Но они шумные, — продолжила я. — И любят свой футбол.

— Было бы что любить! Скучнее него только легкая атлетика, — мы синхронно перевили взгляды на другой стол. Там обстановка была спокойнее.

Легкоатлеты были разрозненными как по возрасту, так и по половой принадлежности. Некоторые девчонки выглядели совсем взрослыми и больше походили на тренеров, но возможно, это из-за роста и крупности. Их коллектив тоже был шумным, но поадекватнее футболистов – как минимум едой никто не швырялся, а шумели они в основном на улице, когда носились по лагерю друг за другом. Просто среди них было много мелочи, и обычно мы тоже выезжали с мелкими, тренировали их, приглядывали, но в этом году на них не хватило мест в лагере.

— Уверена, эти нападут первыми, — сказала Жанна. — Будет что-нибудь банальное вроде зубной пасты или несмываемого маркера.

— Может, в этот раз не будем ждать нападения?

— Почему? Мы всегда ждем.

— И всегда от этого страдаем.

— Первый объявивший войну страдает еще больше – все потом идут против него.

Да, было такое дело. Как в прошлом году, когда волейболисты забрались на крышу одного из домов, запустили сигнал тревоги по всему лагерю и когда все начали вываливаться из домиков, лили с крыши воду с протухшей рыбой. Это было жестко и даже жестоко, прошел год, а я до сих пор ловила флэшбеки с запахом тухлятины. Но вообще план был прикольным, запоминающимся. И волейболистам за такое потом крепко досталось – все объединились против них, бедняги неделю почти не спали – караулили опасность. Уж не знаю, как они при этом еще и тренировки тянули.

— Можно заручиться союзниками, — теперь мы перевели взгляды на крайний столик, за которым сидели дзюдоисты. Они казались взрослыми и серьезными, особенно на фоне остальных, с такими можно и объединиться.

Увидев наш интерес, Роман сразу разулыбался и довольно мне подмигнул. Думал, я тут с подружкой им любуюсь? Вообще-то, у меня есть дела поважнее. Уж точно поинтереснее. Но чтобы его не расстраивать, а еще ради потенциального союза, я робко помахала в ответ, только убедилась, что Труха смотрит в другую сторону.

— Надо подумать, — ответила я Жанне.

Остальные за нами тоже наблюдали, конечно.

И выводы там тоже были очевидны: со стороны мы казались мелкими примерными тихонями, слабыми соперницами, которых соплей перешибешь. Ха, ха, ха и еще раз ха! Никогда не стоит недооценивать мелких тихонь – вот правда жизни. Мы тут все прошли через голодные сборы, адские соревнования и прочие прелести профессионального спорта. Не было еще такого года, когда мы не заставили противников трепетать. Хотя прошлогодний эпизод с тухлой рыбой был силен, этого не отнять.

Правда, в том же прошлом году все едва не сорвалось, ведь мы выросли и к обычному противостоянию добавилось другое – на любовном фронте. В результате одна из нас – Олька Торгина – почти выдала план ночной атаки на теннисистов, с которыми мы бились тогда, что точно привело бы к краху. Олька выбрала любовь и теннисиста, что ей припоминали до сих пор как самый страшный грех.

Наблюдение за соперниками прервала Труха – не выдержав вопиющего швыряния едой, она вскочила и нервным шагом отправилась к футболистам с таким лицом, что на их месте я бы залезла под стол.

— А ну успокоились все! Тишина в столовой, я сказала! — рявкнула она что есть сил. — Что это вы себе позволяете, молодые люди?! Еще раз увижу, как кто-то из вас бросает еду, будете всю ночь вокруг озера кросс бегать! И на неделю останетесь без дискотек! Это понятно?