Мои несколько жизней

Глава 5

Глава 5

Я, немного разгоряченная наливкой и весело проведенным временем, уже поздно, по темноте, когда разошлись мои девушки, закрыла салон. Постояла на крыльце. Когда опомнилась, что вглядываюсь вдаль по улице, одернула себя, и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж в мои комнаты. Поднялась, борясь с легким головокружением. Всё-таки, наливочка была, видимо, крепкой.

Стоя около двери, не сразу открыла замок, еще раз сверху оглядела улицу. Чего или кого я жду? Его? Он вряд ли придет. Для такой как я корзина цветов как извинения и то слишком много.. Нет, он, несмотря на то, что знал кем я была, никогда не относился ко мне пренебрежительно. А я хочу ли его видеть? Да! Но в то же время я боялась этого. Приезд Остоженского многое всколыхнул в моей душе и памяти, в том числе и тоску по моему так и несбывшемуся счастью.

Попытавшись укротить разыгравшиеся чувства и желания, открыла всё же замок, и вошла внутрь. На кухне оглядела остывающий ужин, но есть не хотелось. Прошла в спальню, зажгла свечи в канделябре, постояла, подумала: переодеваться в ночную сорочку или погодить? А вдруг Остоженский появится? Наверное, не стоит его встречать почти неглиже, потому что все мои сорочки были очень нескромными. Но ведь можно сверху накинуть какой-нибудь пеньюар. Ах, да, они тоже были сплошь шелковыми с вставками из прозрачного кружева. Я все же достала и сорочку и пеньюар, разложила их на кровати. Да уж, гостей в таком не встречают, только любовников.

Но у меня есть где-то стеганный на вате салоп, который я уже давно не доставала, так как чуть только наступали холода, заставляла жарко топить печи в своих комнатах и в салоне.

Ох, нет, в таком виде я не появлюсь перед Сергеем! Тогда всё же пеньюар? Сережа никогда не видел меня в платье из дорогой ткани, тем более в шелковой сорочке, отделанной дорогим кружевом. Он только собирался всё это мне купить. Но не успел… я сбежала от него.

Что же такое? Я сошла с ума? Я столько лет пыталась всё забыть. Когда-то я справилась, чтобы начать новую жизнь, изгнала из своей души и сердца все чувства. До вчерашнего дня мне так казалось. Но нет, ничего не исчезло, только затаилось до поры до времени. И вот, стоило только появиться Остоженскому, как я уже представляю нашу встречу, готовлюсь к ней. И меня охватывает тоска, что этого может не случиться.

Со вздохом я опустилась в кресло. А в памяти всплыло, как я впервые оказалась в объятиях князя. В разорванном платье, не совсем трезвая, я бежала по военному лагерю, спасаясь от разъяренного мужчины, и с разбегу ударившись о чью-то грудь, попала в чужие руки. Вначале попыталась трепыхаться, вырываясь из объятий, но услышав «ну полно, полно, я не обижу», почувствовав горько-пряный запах с толикой сладости, замерла, подняла голову и встретилась с ярко-синими глазами. Князь Остоженский.

Князь улыбнулся и предложил:

— Пойдешь со мной в мой шатер? Я давно тебя приметил.

Я тогда подумала: как же давно, ведь он всего лишь дня три назад появился в нашем лагере, стоявшем в Курляндии. Но тут же поспешно выдохнула:

— Да.

И больше он не отпускал меня от себя, пока я сама от него не сбежала.

Ах, Сережа, Сережа, возможно, если бы не ты, я бы сдохла в какой-нибудь канаве от ножа под ребрами, или сгорела бы от неизлечимой болезни. Я благодарна тебе. Поэтому и сбежала, чтобы всё у тебя в жизни сложилось правильно, так как должно было быть, чтобы ты женился на княжне Елецкой, которую не стыдно было бы представлять родственникам и друзьям. А меня бы не приняли ни те, ни другие.

Я не знала, женился ли на Наталье Елецкой Остоженский, но у него есть сын. Когда-то отец Сергея показал мне портрет княжны, я помнила: у нее светлые волосы, голубые глаза, белая кожа. Поэтому я сомневалась, что она мать рыжеволосого мальчика. Но кто же тогда родил князю сына?

Раздавшийся стук показался мне оглушительным. Я вздрогнула, а от повторного стука сообразила, что стучат в двери, и подскочила на ноги.

Остоженский пришел?

Я заметалась по спальне, подбежала к зеркалу, увиденное мне не понравилось: лицо раскрасневшееся, платье мятое, волосы растрепались, и от меня, наверное, неприятно пахнет выпитой наливкой. Может не открывать? Но желание увидеть князя пересилило панику. Я быстро умылась холодной водой, прошлась по зубам щеточкой с порошком, прополоскала рот, пригладила волосы, прибрала выбившиеся локоны, накинула на плечи кружевную шаль. И направилась к двери, в которую уже беспрерывно колотили.

Открыв дверь, я, как и ожидала, увидела Остоженского, одетого в неприметный синий мундир без всяких знаков различия и услышала недовольное:

— Почему так долго не открывала?

— Здравствуйте, Сергей Александрович, – стараясь быть спокойной, ответила я, – вы меня испугали. Разве можно так стучать? Сейчас появится стражник, он неподалеку сидит в будке.

— Не появится, – буркнул князь.

Он сделал шаг, я посторонилась, пропуская его.

Закрыв дверь, я последовала за Сергеем. А он, внимательно всё разглядывая, молча обходил небольшую квартиру, где и были только спальня, кухня, смежная с ней небольшая комната, служившая мне гостиной, в которой, кроме буфета у одной стены, софы у противоположной, да стола, придвинутого к окну, и пары стульев к нему ничего не влезло. Но я больше обитала в спальне, где были и шкаф, и зеркало, и два кресла со столиком и свободного места достаточно.