Мой (не)случайный малыш

Глава 2

Я не мог сопротивляться этим мыслям. Они как отрава. Они как смертельный яд, что проникает в организм и парализует. И неизвестно – выживешь ли ты после его разрушающего действия. Разве что чудом.

И тогда я бросил свой тонущий корабль, как крыса, а не как капитан, что покидает судно последним. Оставил всё и отправился в квартирку, где был счастлив и беспечен.

Пока ехал, отрезвел.

Нет. Она не могла. Только не Аня. Иначе больше не останется за что зацепиться. Не останется во что верить. Не будет кого любить…

И тогда либо звереть и терять человеческий облик, либо умирать.

Я позвонил в дверь. За дверью кто-то был – я слышал, но открывать мне не спешили. А я всё давил и давил на звонок, слушая, как грохочет сердце в груди.

– О! Прости!

На пороге – девушка. Красивая. Но не моя Аня.

– Я тут это… в наушниках, – указала она пальцем на красный проводок, что висел у неё на шее. – Не сразу услышала, что ты трезвонишь. Ты, стало быть, Райдер? – смотрела она на меня с прищуром.

– Рейнер, – зацепился я взглядом за её тёмно-рыжие кудри. Вот кто девушка-осень. Яркая. Нестандартная. Но не Аня. А поэтому не вызвала во мне ровным счётом ничего. Никаких движений и колыханий.

– А, да-да, конечно! – рассмеялась она, будто я не фамилию свою назвал, а сказал что-то очень забавное или смешное. – Илья?

– Он самый.

– Проходи, – мотнула она головой, отчего грива её волос задорно взметнулась.

Я переставлял ноги как робот. Я уже понимал: Ани нет. И от этого хотелось тоскливо выть, как раненому волку.

– Я тут прибираю, нужно подготовить всё, чтобы отдать ключ хозяйке.

– Аня где? – спросил я. Получилось страшно и хрипло, будто я потерял бронхи в борьбе с простудой.

– Присядь, пожалуйста, – метнула в меня девица какой-то жалостливый взгляд, от чего стало ещё хуже.

Я рухнул на диван, который слишком много помнил. Скоро здесь ничего не останется. Стены. Мебель. Пустота. Обезличивание.

Я кинулся к шкафу. Не знаю зачем. На вешалках висели Анины вещи. То, что я ей покупал. Почти всё. Ничего не забрала…

– Я Маша, Анина подруга, – зачем-то представилась девушка. Как будто мне есть до этого дело. Маша, Наташа… без разницы. Вообще всё равно.

– Аня где? – обернулся я к ней. Вид, наверное, у меня был страшный, но девушка, видимо, не из робкого десятка. Не попятилась. Смотрела лишь на меня, слегка приподняв брови.

– Уехала.

– Куда уехала?

– Домой. Подожди, у меня для тебя есть кое-что.

Она вышла и вернулась через минуту. Протянула белый листок, сложенный пополам.

Я стоял не шевелясь. Наверное, боялся. Что вот сейчас возьму это и окончательно пойму: Ани здесь нет и не будет.

Девушка сама вложила лист в мою ладонь.

– Я выйду. На лоджию. Там цветы. Аня просила забрать. А ты… ну, ты сам знаешь, что делать.

Она отводила взгляд. И мне становилось всё хуже. Я сжал листок в руке. Скомкал его. Порвал бы, если б мог.

В ушах ревело пламя. В глазах двоилось от яростной беспомощности. Будто кто взял и насыпал песка. И больно, и ослепило…

Я слышал лёгкие шаги. Слышал, как открылась дверь на лоджию. Потом стало тихо. Очень тихо.

И тогда я снова сел на диван и бережно расправил белый листок на колене. Пальцы у меня подрагивали.

Я закрыл глаза. Пытался отдышаться. Там – Анин почерк. Красивый, аккуратный, учительский. Родной. Её пальчики старательно выводили буквы. Для меня.

И я знал, что она прощалась. И никак не мог понять, почему. О том, что я подумал в первые минуты, когда узнал, что она ушла, я старался не вспоминать.

Бред. Не верю. Не хочу и не буду верить.

Я снова погладил смятый листок, будто он мог дать мне силы. А потом открыл глаза и начал читать.

«Я пишу тебе: здравствуй.

Я дышу в темноте и понимаю, что нужно попрощаться.

Не спрашивай меня ни о чём, ладно? Я всё равно не смогу ни рассказать, ни объяснить. Я уезжаю, потому что так надо, так правильно. Так лучше для тебя. Тебе одному будет легче со всем справиться. И мне тоже.

Я благодарю тебя за всё, что было, за всё, что ты для меня сделал. Ты помог мне стать сильнее. Ты дал мне то, чего так не хватало: я стала увереннее. И уже точно знаю: я смогу всё преодолеть.

Помнишь, однажды я сказала, что нужно не переоценивать себя и не недооценивать моего мужа? Будь осторожен, пожалуйста. И прости, что не поговорила с тобой глаза в глаза.

Иногда общение через лист бумаги – самый верный и единственный способ сказать то, чего не произнесёшь вслух.

Очень прошу: береги себя, ладно? И Ромку береги, и бабушку.

Ещё раз прости.