Мой (не)сносный сосед

Глава 10

Алена

— Может я и использую еду ради чувства 
комфорта, зато шоколадный торт ни разу
меня ни в чем не обвинил.

(с) м/ф «Дарья».

– Что-то ты быстро, – Лиля застывает в позе дерева, то есть прижимает левую стопу к внутренней поверхности правого бедра и смыкает ладони высоко над головой. Она вся такая спокойная и расслабленная, прямо как Мастер Угвэй из мультфильма про большую и жирную панду, и только искорки-смешинки в жизнерадостных глазах выдают ее подлинный настрой.

– Спектакль прошел на «ура», а вот публика провалилась, – отвешиваю подруге низкий шутовской поклон и намереваюсь заесть полученный стресс чем-нибудь вкусненьким. Потому что образ нарядившейся, словно на выпускной бал, Златы никак не выходит из головы.

Под тоскливым завистливым взглядом Зориной я разграбляю холодильник, сооружаю трехъярусный бутерброд с ветчиной, беконом, двумя видами сыра и помидором и впиваюсь зубами в хрустящую булку.

– Фто? – вопрошаю с набитым ртом и блаженно щурюсь от удовольствия. Кто бы что ни говорил, а еда, в отличие от людей, никогда тебя не бросит и не предаст.

– Ведьма ты, Васильева, – грустно вздыхает Лилька и меняет положение рук, заведя их за спину. – Столько есть на ночь и не толстеть – противозаконно!

– Должно же мое тотальное невезение хоть чем-то компенсироваться, а? – возражаю подруге, снова нацеливаясь на шедевр кулинарного искусства (не меньше). По крайней мере, так считает мой громко урчащий желудок.

Пару минут мы проводим в молчаливой идиллии: я – с бутербродом, Зорина – с йогой. На пятом куске вечер больше не кажется таким уж безрадостным, на шестом мир вновь обретает все краски, а на седьмом мысль о сорванном тет-а-тете соседа и Шанской начинает приятно греть мою мстительную натуру.

И дело вовсе не во внезапно вспыхнувшей симпатии к Филатову: к Ивану я испытываю стойкое раздражение и необъяснимое желание ему насолить. Наверное, до сих пор не могу простить испорченные отношения с профессором Белоусовым и висящий дамокловым мечом дополнительный вопрос у оного на экзамене.

Просто в торт я, действительно, вложила душу. Перерыла несколько сайтов в поисках лучшего рецепта, пыхтела над идеальной консистенцией глазури и даже не поддалась искушению отрезать по кусочку нам с Лилькой. А вместо благодарности получила не слишком-то вежливое приглашение в эротическое турне от снисходительно скривившей губы Златки.

– И чем на этот раз тебе не угодил невыносимый сосед? – звонкий голос Зориной с насмешливыми интонациями вытаскивает меня из раздумий, и я выпаливаю, подавшись вперед и чуть не навернувшись вместе со стулом.

– Вкус у него дерь… отвратительный, – осекаюсь на полуслове, вспомнив о данной самой себе клятве сократить количество употребляемых ругательств, и в подробностях пересказываю подруге, как надела бисквит на голову Шанской.

– Полцарства бы отдала, чтобы самой на это посмотреть! – заливается звонким хохотом Лилька и, не удерживая равновесия, оседает на пол. Вытирает катящиеся по щекам слезы рукавом ярко-розовой олимпийки и выдает испуганное: – она же теперь тебя с потрохами сожрет.

– Как будто раньше она меня сильно любила, – я отказываюсь воспринимать культорга как серьезную угрозу моим студенческим будням, и, беспечно махнув рукой, заключаю: – до концерта дотерпеть, а там свободное посещение и земля прощай.

Свежий ветер врывается в приоткрытое окно вместе с запахами шашлыка, который жарит Олег из ста пятнадцатой. Со спортивной площадки доносится стук баскетбольного мяча и полные радостного азарта крики. А я застываю изваянием, гипнотизируя появившуюся на экране телефона надпись «сосед». Природное любопытство сталкивается с горчащей обидой и грозит ее перевесить, так что мне приходится одернуть потянувшуюся к гаджету руку и убрать ее за спину, чтобы не подставляла хозяйку.

– А ведь Филатов тебе нравится, – спешит поделиться своей догадкой Зорина, стоит только звонку оборваться, я же непроизвольно морщусь.

– Он. Меня. Бесит! – разделяю слова паузами, надеясь, что смысл сказанного быстрее дойдет до подруги, но тщетно.

– Ничего. Я подожду, чтобы потом сказать «я же говорила»! – Лилька порывисто поднимается, мажет губами по моей щеке и спешит влететь в высокие фиолетовые кроссовки, купленные ей на месячные сбережения и посему бережно лелеемые. – Аривидерчи, крошка. Не забудь, завтра в пять.

Я закрываю за подругой дверь и отпускаю перипетии этого дня в то же мгновение, когда затылок касается мягкой пуховой подушки. Не хочу больше прокручивать в мозгу неприличные версии того, что могло произойти в квартире напротив после моего ухода. В, конце концов, Филатов заурядный бабник, который ни капельки меня не привлекает. И кубики пресса у него самые обыкновенные, ничего выдающегося.

Такая вот незатейливая мантра срабатывает на третьей минуте, и я проваливаюсь в нежные объятья Морфея, раскинувшись в позе морской звезды на широченной двуспальной кровати, которая принадлежит только мне. Уж не знаю, чему на этом предмете мебели собиралась предаваться тетя Ника, но я ей очень благодарна за нормальный здоровый сон, которого я была лишена в родительском доме.

Несмотря на то что сегодня четверг, в университете выходной, благодаря стараниям ответственного за расписание человека, раскидавшего пары в таком отвратительном порядке, что его хочется придушить. И хотя бы разочек заставить этого энтузиаста просидеть в пятницу до восьми вечера или подняться в субботу ни свет ни заря ради одного-единственного занятия по физ-ре. Которое я не посетила ни разу, справедливо решив, что купить зачет будет дешевле для моей нервной системы и всего организма, в целом.