Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 3

Илья Кравцов.

Иногда мне кажется, что я не живу, а существую по заранее прописанному графику. Работа, операции, редкие сны — если повезёт, пара часов. Родители назвали меня Ильёй в честь деда, великого нейрохирурга, и с детства напоминали, что фамилия Кравцов — это бренд. И теперь, когда сам стал «брендом», мне почему-то всё чаще хочется послать всех к чёрту, уехать в лес, завести козу и перестать чинить людям головы.

Но вместо леса — я в машине, еду по вечернему городу, и мой навигатор с милым голосом сообщает: «Через двести метров поверните направо. Пункт назначения находится слева».

Да-да. Я прибыл. К Стрельцову.

Понятия не имею, зачем я каждый раз врубаю навигатор, привычка скорее, но почему-то я не мог избавиться от неё. Успокаивает, что ли? Имитация, что ты не одинок…

Игорь — единственный человек, с которым можно не строить из себя сверхчеловека. Он такой же: усталый, с заморочками, только женился, и теперь у него круглая, как шарик, беременная жена, и дом с уютом, от которого у меня иногда хочется заорать.

В хорошем смысле.

Ну почти.

Я припарковался у их дома, бросил пиджак на сиденье и выбрался наружу. Воздух был прохладный, пах соснами и костром — не иначе, соседи шашлыки жарят. Игорь сам открыл дверь, как только я нажал на звонок.

— Ну, наконец-то! — хмыкнул он. — Мы уж думали, ты отменишь. У тебя это в последнее время — как диагноз.

— В смысле? — фыркнул я, проходя внутрь. — Я опоздал всего на пятнадцать минут.

— Ага. Если считать от позапрошлой недели, — бросил Игорь, забирая у меня бутылку. — Проходи. Лера на кухне, собирает в холодильнике нечто, напоминающее ужин.

— А Лисёнок где? — оглянулся я в поисках маленькой егозы, дочки Леры и Игоря. — Я ей тут конфеты привёз.

— Ну куда ты ей конфеты, а? — всплеснула руками Лера, высунув макушку из кухни. — И так жопа скоро слипнется… Но спасибо!

Лера подхватила у меня мешок с конфетками и улыбнулась так коварно, что я был готов поспорить, что их уже сегодня вечером не будет. Беременность она такая… порой непредсказуемая.

— Алиска у мамы с папой, — проводил жену взглядом Игорь. — Заходи.

Я прошёл в гостиную. У них было уютно, даже слишком. Всё в мягких, тёплых тонах, подушки, пледы, аромат ванили и корицы.

Я вздохнул.

Мой дом по сравнению с этим — операционная. Чисто, стерильно и пусто.

Лера появилась из кухни, вся сияющая. Большой живот делал её похожей на пузатого котика, но лицо — светилось.

— Ну теперь привет как положено, Илюш! — она чмокнула меня в щёку.

— О, какой красивый сегодня! Прям с рекламы парфюма сбежал!

— Это всё ваше влияние, — улыбнулся я. — Заразили атмосферой уюта.

Мы сели на диван. Лера ушла присматривать за запеканкой, а я устроился напротив Игоря и вытянул ноги.

— Ну, как ты? — спросил он, наливая нам по бокалу.

— Вид у тебя, как у человека, пережившего три войны.

— Почти, — отозвался я. — Мать снова пытается влезть в мою жизнь. На этот раз — с домработницей.

— А, это ты про Ингу Викторовну? Которая цветы поливала средством для посуды?

— Ага. Ещё и пыталась приготовить пельмени в микроволновке без воды.

Игорь прыснул от смеха.

— М-да… А ты что?

— Отказался. Сказал, сам справлюсь. А потом…

Я замолчал, отпил из бокала. Игорь уставился на меня с прищуром.

— А потом…?

— А потом, у чёрного входа в клинику подошла девушка. Странная. Худая, бледная, как мел. С глазами… ну такими, что ты вроде бы смотришь, а оторваться не можешь. Сказала, что хочет у меня работать. Домработницей.

Игорь завис.

— Подожди. Ты серьёзно?

— Да.

— Ты взял её?

— Да.

— С хрена ли?

Я пожал плечами.

— Вот и я не знаю. Она выглядела так, будто упадёт в обморок с минуты на минуту. А папка, которую она судорожно запихивала в сумку… там были медицинские документы. Я таких папок повидал уйму — её состояние, скорее всего, дрянь. Но…

— Но? — Игорь уже откровенно ухмылялся.

— Но красивая. Понимаешь? Чертовски красивая. Никаких там стандартов красоты — ни губы, как у уточки, ни ресниц до колен. Просто… живая. Настоящая. И в глазах этот взгляд — как будто знает, что умрёт, но всё равно идёт вперёд. И я не смог… не знаю, Игорь. Не смог сказать «нет».

Молчание. Потом Игорь хмыкнул:

— Так. Подожди. Ты впервые за всё время взял к себе человека не потому, что он крутой спец, а потому что он тебе понравился?

— Звучит, как будто я идиот.

— Нет. Звучит, как будто ты человек.

Я усмехнулся. Снова отпил вина.

— Но ведь это бред. Я и так работаю на пределе. А тут ещё эта девчонка, которая явно что-то скрывает. Я идиот, Игорь.

— Возможно. Но иногда идиотам везёт больше.

— Мне-то точно не везёт.

— Пока.

Мы оба рассмеялись.

Потом я замолчал, глядя в огонь камина.

Иногда мне на минутку кажется, что я уже научился не возвращаться туда. В ту ночь. В тот звук металла, рвущего воздух. В тот крик… детский.

Я вытащил ребёнка тогда из машины, держащейся на соплях и бензине. Её глаза были огромными — и слишком осознанными для ребёнка.

Я думал, что справился. Что смогу жить дальше. А потом начал каждый день просыпаться с мыслями, что мог бы сделать больше. Мог бы спасти не только её, а ещё и ту, что потерял в той аварии… Мою невесту.

Потому я и выбрал свою профессию… После аварии не нашлось никого, кто бы мог собрать по кусочкам ту, что умирала у меня руках.

Отрицать, что та ночь оставила на моей душе огромный рубец, глупо… Я по сей день не доверяю людям и излишне кропотлив в выборе окружения. Да, я достиг высот, и нехилых, но какой ценой? Я в свои тридцать семь до ужаса одинок…

Образ Василисы снова всплыл в голове. Бледная, с тихим голосом. Как будто жизнь обошлась с ней несправедливо, но она всё равно держится.