Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 7

Василиса

— Быстрее, пожалуйста! Он задыхается! — почти кричала я, вбегая в приёмный покой ветеринарной клиники с переноской в руках.

Ресепшен, белый кафель, запах антисептика и немного шерсти. За стойкой сидела девушка с синими волосами и пирсингом в брови. Она моргнула, посмотрела на меня, потом на переноску и спокойно сказала:

— Здравствуйте, на приём записаны?

— Да, я записана! В список «если сейчас не спасёте, я тут лягу и умру».

Она слегка приподняла бровь.
— Поняла. Срочный пациент.

Я тут же дёрнулась, от распахивающей сбоку двери, откуда вывалились на волю два огромных мужчины в белых халатах, как будто где-то прозвучал «код пушистая катастрофа».

— Мейн-кун, — выдохнула я, протягивая переноску.

— Поел курицу. Я… Я не знала. У него аллергия, да?

— Возможно. Мы проверим, — отозвался один из врачей.

— Не волнуйтесь, сейчас мы всё сделаем.

Я осталась стоять посреди приёмного зала, как дерево после урагана. Зал был почти пустой. Где-то в углу женщина гладила хромающего корги в комбинезоне. На стенах висели плакаты с надписями: «Кошка — не предмет мебели!» и «Не забывайте про прививки». Я смотрела в одну точку и пыталась не разреветься.

— Ну ты и умница, Белозерова, — прошептала я. — Превратила потенциального работодателя в своего личного врага за каких-то шесть часов.

И ведь всё шло так хорошо… Ну, более-менее. Уборка была — блеск. Ужин — на подходе. Даже кофе из турки получился идеально… И вот на тебе. Кот в анафилаксии, я на грани нервного срыва, работа под угрозой.

Тут рядом зазвонил телефон.
— Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас… — девушка с синими волосами подняла трубку, и голос её изменился. — Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший — мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста? Барсик? Вы кем приходитесь? Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.

Я застыла.

— Да, конечно, мы передадим, — продолжала она.

— Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, — девушка кинула на меня быстрый взгляд.

— Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…

Я медленно опустилась на скамейку. Сердце глухо бухало в груди. Он едет.

Он едет сюда.

О боже. Он меня убьёт. Он хирург, у него наверняка есть инструменты. Отрежет мне что-нибудь ненужное… или нужное.

Включая гордость.

Прошло минут пять, может, десять. Я уже почти слилась со скамейкой, когда дверь приёмного покоя с грохотом распахнулась.

Илья Кравцов.

В сером пальто, рубашке с расстёгнутым воротом и таким выражением лица, что даже автоматическая дверь, кажется, чуть дрогнула. Волосы чуть взъерошены, глаза — ледяные. Плечи напряжены. Он влетел внутрь, как ураган в операционный блок.

И увидел меня.

Наши взгляды встретились.

И если бы можно было умереть от одного лишь взгляда — я бы уже лежала рядом с Барсиком, на соседней капельнице.

— Где он? — прохрипел он.

— В процедурной, — выдала администратор.

— Не переживайте вы так… Всё в порядке. Состояние котика стабильное. Девушка привезла его очень вовремя. Аллергическую реакцию остановили, в данный момент животное на капельнице.

Илья развернулся ко мне.
— Что случилось?

Я встала. И выдала на одном дыхании:

— Я не знала, что у него аллергия. Я просто хотела его накормить, потому что он ходил за мной и просил. Ну как просил… шантажировал. Сел посреди кухни и смотрел, как будто я — последнее куриное крылышко в мире. А потом начал есть, ну я и подумала, что всё нормально, а потом…

— Ты дала ему курицу? — перебил он.

— Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! — воскликнула я. — Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!

— Барсик не кот. Барсик — мейн-кун с аллергией на курицу! — почти рявкнул он. — И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!

— Я не знала! — голос сорвался. — Мне никто не сказал!

— А спросить?! — Он шагнул ближе, и я сделала шаг назад.

— Простите, конечно, — я вздохнула. — Но, может, когда нанимаешь людей, стоит сообщать, что у тебя дома живёт пушистый снайпер, которому от грудки может поплохеть? К тому же… Чтобы спросить, надо хотя бы знать номер телефона! Или мне, как по-вашему надо было с вами связываться? Голубями???

Он сжал челюсти.

— Ты понимаешь, что могла его убить?

Я резко подняла голову.

— А вы понимаете, что вы вообще не знаете, кто я такая? Вы даже не поинтересовались моей фамилией, когда я к вам пришла! Зато сразу домой пустили! А теперь орёте! Может, вы не менее безответственный, чем я?

Молчание. Его глаза метнулись по моему лицу. Я ожидала, что сейчас… всё. Он скажет: «Проваливай», и дело с концом.

Работа потеряна. Шанс на спасение — вместе с ней. И вишенка на торте — чувство, что я опять всех подвела.

Но он вдруг выдохнул. Медленно. И будто немного сдулся.

— Он в порядке? — спросил уже тише.

Я кивнула.

— Вам же сказали, что его стабилизировали... Он на капельнице. Я… очень сожалею.

Он кивнул. Посмотрел в сторону процедурной.

— Я… схожу к нему.

Я кивнула, а мужчина прошёл мимо. Я осталась стоять у стены, прижавшись к холодной плитке, как привидение.

Потом медленно опустилась обратно на скамейку и прошептала:

— Ну и день. Добро пожаловать в ад, Белозерова.

Но где-то внутри — странно, нелогично — теплилось чувство.
Он приехал.