Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 8

Илья Кравцов

— Да чтоб тебя, Барсик…

Я вылетел из дома быстрее, чем пуля из пистолета, даже не закрыв за собой дверь.

Подозреваю, мой умный дом зафиксировал это как «эвакуация уровня «катастрофа». Весь путь до машины я повторял одну и ту же фразу:

«Если с ним хоть что-то — я её…»

А вот что «я её» — до конца не решил.

То ли уволю, то ли задушу, то ли… обниму. Блин.

Сел в машину, завёл и тут же сжал руль так, что тот заскрипел. А ведь с виду просто резина.

— Так. Спокойно. Где могла оказаться новоиспечённая мисс Катастрофа?

Ветклиники… В радиусе десяти километров их всего три. Две частные, одна муниципальная. Первая — по пути, вторая — у чёрта на рогах. Третья… та самая «Четыре Лапы».

Сосед помог. Нет, правда, спасибо старику Захару с балкона. Он увидел, как моя «домработница» — кто бы сомневался — вышла с переноской и ловила такси. Увидел. Запомнил. Потрындел. В этот раз — в тему.

Я вбил в навигатор адрес «Четырёх Лап», нажал на газ и поехал, почти стирая резину с колёс.

Барсик. Ну какого чёрта?! Этот шерстяной бегемот — единственное живое существо, которое не осуждает меня по утрам и искренне радуется моей заднице на диване.

Пускай и потому, что считает меня своей грелкой. Ну и что? Он мой. И если с ним что-то случилось — не зарекайтесь, друзья, Кравцов может и паяльник в руки взять.

Вперёд, к новой практике: «Отомсти за мейн-куна».

Телефон я набрал на ходу. Администратор, к счастью, попалась вменяемая.

— Алло, это ветклиника? Я верно попал?

— Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас…

— У вас… минут десять назад, не поступал мейн-кун? Огромный. Серый. С наглой мордой. В переноске.

— Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший — мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста?

— Имя — Барсик.

— Вы кем приходитесь?

— Хозяин да. Илья Кравцов.

— Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.

— Да. Подскажите, кто его привёз? Как кот?

— Всё хорошо. Его привезла девушка.

— ...Девушка? А поподробнее?

— Блондинка. Бледная. Паниковала сильно, — это уже тише, видимо, Василиса была неподалёку…

— Передайте ей, чтобы дождалась меня! Кот сильно пострадал?

— Да, конечно, мы передадим, — продолжала она.

— Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, — девушка кинула на меня быстрый взгляд. — Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…

Я мимолётно закрыл глаза. Да, конечно. Блондинка. Паниковала. Устроила панику века, оставила весь дом сверкающим и едва не убила моего кота.

— Я подъеду через десять минут.

Когда я влетел в приёмную, сработала автоматическая дверь, но в какой-то момент она будто передумала открываться полностью. Может, испугалась выражения моего лица. Я бы на её месте испугался.

Белый кафель, запах хлорки и антисептика, девочка с синими волосами и пирсингом в брови. У меня был ровно один вопрос:

— Где он?

Она даже не удивилась. Видимо, я был не первым паникёром за сегодня.

— В процедурной. Состояние стабильное. Ваша девушка привезла его вовремя.

Я уже собрался бежать туда, но увидел её.

Сидела на скамейке, съёжившись, как школьница перед вызовом к директору. Только вместо тетради — скомканная эмоция на лице. И глаза. Эти глаза... Плевать, что я злился — что-то в них стукнуло по самому чувствительному.

— Что случилось? — спросил я хрипло.

Она встала. Вся как на иголках.

— Я не знала, что у него аллергия, — начала она с места в карьер.

— Я просто хотела… Он ходил за мной. Сел посреди кухни, смотрел, как будто я последняя котлета на свете. Я сварила ему курицу. Обычную! Варёную! И он ел, а потом…

— Ты дала ему курицу? — перебил я.

— Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! — воскликнула я. — Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!

— Барсик не кот. Барсик — мейн-кун с аллергией на курицу! — взорвался я. — И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!

— Я не знала! — взвизгнула она. — И вы мне ничего не сказали! Вы даже номер телефона свой не оставили, чтобы я могла спросить! Или мне надо было с голубями связываться?!

Я замолчал. Пожалуй, любой на моём месте тоже бы взорвался.

— Ты понимаешь, что могла его убить? — тихо, глухо спросил я.

Она тоже замолчала. Потом медленно подняла голову и выдала:

— А вы понимаете, что пустили в дом девушку, даже не поинтересовавшись её фамилией?

Вот и приехали.

Я сжал челюсти. Хотел что-то сказать… И не смог. Потому что она была права. Абсолютно.

Моё молчание она восприняла, как смертный приговор. Но я… вдруг выдохнул. Потому что понял: она не просто выдумала оправдание. Она действительно не знала.

— Он в порядке? — спросил я глухо.

Она кивнула.

— На капельнице. Врач сказал, что вовремя привезли. Он будет жить.

Я кивнул. Молча пошёл в процедурную. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что жив, что не пострадал.

И — да, чтоб убедиться, что она всё же не такая безнадёжная.

Барсик лежал, как раздавленный бегемот. К лапе примотана капельница, а на морде кислородная маска. Но, судя по выражению лица — он будет жить и мстить.

— Брат, ты чего? — прошептал я, осторожно проведя рукой по его лбу. — Ты же сильный… Кто у нас тут шерстяной танк, а?

Он моргнул. Показал мне коготь. Я усмехнулся.

— Я тоже тебя люблю.

Когда я вышел, она всё ещё сидела на скамейке.

Я не знал, что говорить. И это — убивало.

— Ты всё ещё здесь?

— Я ждала, — прошептала она. — Хотела узнать, что с ним.

— Он будет жить.

Она кивнула. И вдруг добавила:

— Простите меня.

Я вздохнул.

— Просто… в следующий раз, если не уверена — не корми. Он не голодный. Он актёр. Бродвейский. И шантажист.