Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 11

Илья Кравцов

Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по сосудам гоняют кофе. В основном арабику. Крепкую. Без сахара. С нервами и лёгким послевкусием недоверия к миру.

Утро началось со слова на букву «б». И вовсе не с «бодрости». Больше с «блин» и «будь ты проклят, будильник».

Ночное дежурство накрылось медным тазом ещё до начала.

Да, после истории с котом я отправил Ярославу ко мне домой, чтобы приглядывала за котом. Сам же отправился на срочную операцию, на которую меня усердно вырывали последние пару часов.

Но и в больнице всё пошло по одному месту.

Сначала в операционной потекли трубы. Потом выяснилось, что один из новых интернов перепутал карты и отправил пациента с переломом ключицы на МРТ головы. А уже через полчаса медсестра принесла мне распечатку с данными по пациентке по фамилии… Рожкова.

Я аж кофе пролил.

Рожкова.

Да ну.

— Громов! — рявкнул я, выскочив в коридор.

— Где рабочий ноут? Мне нужен доступ к базе.

— О, Илюха, ты что, решил сменить специализацию? — хмыкнул Женька, пряча за спиной пластиковый контейнер с чем-то похожим на еду. — Вроде ж нейрохирург был…

— Не мешай, — огрызнулся я, повернув на себя экран, и вбил в поиск: «Рожкова Василиса».
Ноль.
Ну, почти. Там нашлось несколько «Рожковых Василис», но ни одна из них не совпадала по возрасту, прописке и, прости Господи, по фото.

— Что ты ищешь? — Женька заглянул мне через плечо. — Девушку мечты?

— Домработницу.
Он застыл.
— Тебе срочно надо поговорить с кем-то. Например, с психиатром. Или со мной. Лучше с обоими.

— Я серьёзно. Она представилась Рожковой. И я не могу найти её в базе ни по одной из систем.

— И ты решил, что она шпион?

— Я решил, что она врёт, — буркнул я, щёлкая по клавишам.

— Не просто так врёт. А врёт осознанно. И, судя по всему, уже давно.

— Может, у неё причина есть?

— У всех, чёрт подери, есть причины. Но когда у человека такие симптомы — я не могу не думать.

— Какие симптомы? — Женька приподнял бровь.

— Нарушение координации, косые движения, промахи, шаткость походки, односторонние мышечные замирания. У неё нестабильность в походке, мышечная слабость в одной стороне, гиперреакция зрачков, тахикардия и, вполне вероятно, фотофобия. И это — с первого взгляда.

— Звучит как полный комплект, — присвистнул он. — Что думаешь?

— Пока не знаю. Аневризма, опухоль, доброкачественная, но с ростом. Или неоперабельная. Или всё вместе. Мозг — штука коварная. И она его точно с собой таскает.

— Ты сейчас о ней или о себе?

— Очень смешно.

Я вышел из базы, вырубил экран и устало потёр лоб.

Почему, чёрт возьми, она соврала?
Я не идиот. У девчонки явно есть фамилия, но она выбрала другую. А потом... потом смылась в свою общагу так, будто я её преследую. Хотя если уж на то пошло — я теперь не могу выбросить из головы даже то, как она поправляет волосы.

Как смотрела на меня, когда не злилась.
Как дрожала, когда кот задыхался.

И чёрт подери, как вела себя — несмотря на страх.

Я вбил номер Стрельцова.

— Ну, наконец-то! — услышал я вместо приветствия.

— Что, решил всё-таки бросить карьеру ради любовного треугольника: ты, Барсик и ваша домработница?

— Не смешно. Откуда ты знаешь?

— Ой, а то ты не знаешь, насколько быстро в больнице распространяются слухи.

— Заканчивай ржать, а… Юморист!

— Я стараюсь, брат. Очень стараюсь. Что у вас там?

— Есть минутка? — вздохнул я.

— Сколько хочешь. Я всё равно в перерыве. Лера меня выгнала из кухни. Сказала, что моя помощь — это как если бы слон хотел танцевать в балете.

— По делу.

— Я слушаю, великий Илья.

— Она соврала.

— Кто?

— Василиса. Она назвалась Рожковой. Но такой нет. Ни в базах, ни по прописке, ни в дипломах, ни в страховых. А симптомы есть. Очень отчётливо. Я видел уже десятки таких. Только у неё всё… тоньше. Завуалировано.

— Значит, скрывает.

— Именно. А я не понимаю зачем.

— Может, боится?

— А может, врёт. Может, вообще подставить меня хочет, чтобы я провёл операцию без очереди, без документов и в обход протокола. Я не могу так. Я врач, не фокусник. Ты сам знаешь, сколько таких было…

— Почему тогда молчит? Чего ждёт? Пока эта гадость в её голове сдетонирует?

— А в этом случае я некромантом должен стать? Ты же знаешь, что врачу не под силу такое остановить, если там всё очень плохо…

— Ты уже не просто врач, Илья. Ты человек. А это хуже, чем любой диагноз.

— Спасибо. Очень утешил.

— Я просто думаю, что если она врёт — то не от злобы. А от отчаяния. Ты же понимаешь, что в таком случае ощущается? Сколько ты таких каждый день видишь?

— Я не психиатр, — пробурчал я.

— Зато ты мужик. А у мужиков, если честно, обычно всё проще. Ты бы не морочил себе голову, если бы она тебе не нравилась.

Я замолчал.

— Б*я, Илья, тебе правда нравится твоя домработница?

— Она подделала фамилию!

— Ага. А ты сохранил чашку, в которой она тебе кофе принесла, да?

— Пошёл к чёрту, — пробормотал я и отключился.

Я сидел за столом, уставившись в монитор.
В голове шумело.

Что ты скрываешь, Василиса?
И почему я уже второй день думаю о тебе больше, чем о собственных пациентах?