Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Глава 14

Василиса

С самого утра мне казалось, что что-то не так. Не в смысле «кофе закончился» или «кончилась жизнь, подайте плед», а… глобально. Типа мир покосился на пару градусов, и теперь всё течёт куда-то не туда.

Мало того что произошла эта ужасно неловкая сцена ревности, за которую мне было до ужаса стыдно, так и после этого всё изменилось.

Кравцов вёл себя... странно.

Да-да, он всегда был немного с приветом — человек, у которого лицо умеет излучать одновременно презрение, усталость и «я сейчас тебя препарирую», — но сегодня он молчал. И смотрел. Много. Долго. Как хирург на атипичное образование в мозгу. Или как кот на лазерную указку.

— Всё в порядке? — спросила я, поставив перед ним чашку кофе.

Он поднял глаза. Точно. Взгляд нейрохирурга, попавшего на приём к экстрасенсу. С лёгкой тенью: «Ты меня обманула, и я это знаю, но пока не скажу, жду, пока ты сама лопнешь».

— Ага, — сказал он. — Спасибо.

И всё. Ни сарказма, ни «как ты могла напугать моего кота», ни даже «где тряпка». Просто вежливое «спасибо», как будто мы на приёме у английской королевы.

А я? А я, как последняя дурында, улыбнулась и сбежала на кухню.

Пока мыла посуду, успела перепугаться трижды.

Первый — когда он зашёл в комнату и опять на меня уставился. Второй — когда его не было слышно вообще, а я была уверена, что он где-то рядом, наблюдает. И третий — когда поймала себя на мысли, что хочу, чтобы он был рядом. Постоянно.

— Стоп, Белозерова, — пробормотала я себе под нос.

— Ты не влюбляешься. Это просто реакция. На добрые глаза. И красивую бороду. И мозги. И плечи. Господи, остановись!

Я даже Светке написать не успела — на каждом шагу была уверена, что Кравцов сейчас скажет: «Секундочку… А вы точно Рожкова?» И я с позором вылечу на улицу, прихватив мокрую тряпку и уязвлённое достоинство.

Он явно что-то подозревал.

Но вот что — пока не ясно.

Самое трудное было находиться тут, пока он был дома. Обычно ведь он на смене, а сегодня он с ночной. Уборка со вчерашнего дня была ещё вполне себе приличной, поэтому я лишь перестирала бельё, а потом занялась приготовлением обеда. В доме этого мужчины продукты заканчивались со скоростью света… Хотя это логично. С такой тяжёлой работой нормально потреблять много калорий.

И всё же меня беспокоил его постоянный взгляд… Решила рискнуть, заговорить, мало ли… Может, он уже решил, что меня надо уволить, но просто не найдёт слов сказать?

— Илья Валерьевич… — выдавила я.

— Всё-таки… может, стоит нанять кого-то ещё? Чтобы… ну… помогал.

Он поднял брови. Медленно. Устало. Как будто я предложила ему ампутировать левую руку, потому что «она ему не идёт».

— Зачем? — спросил он. — Ты же справляешься?

— Ну… да. Просто я думала… вдруг… — я заикнулась. — Вдруг вам некомфортно?

— С чего бы мне было некомфортно?

— Ага. С чего бы, действительно, — буркнула я, опуская глаза.

Он замолчал. Потом вдруг произнёс:

— Ты что-то слишком много задаёшь неуместных вопросов.

— Что? — подскочила я. — В смысле?!

Он хмыкнул и отпил кофе.

— Шучу.

Не шутил он. Ни капли. Это была ловушка. Он проверял.

— А вы… — я покашляла, чтобы собраться.

— Вы всегда так пристально следите за персоналом?

— Только когда чувствую, что меня обманывают.

Так. Всё. Он точно знает.

Я не подавала виду. Улыбалась, как будто только что выиграла в лотерею, и главное, чтобы никто не понял, что приз — ненужный миксер.

Когда он ушёл в кабинет, я сбежала на кухню и достала телефон.

Василиса: Он что-то заподозрил.

Светка: КТО?! КРАВЦОВ?!

Василиса: ДА! Он так смотрел… я думала, он увидит опухоль через кожу!

Светка: Так. Спокойно. Он не рентген. Он просто… нейрохирург. Высшего уровня. С опытом. И интеллектом. И глазами, которые… м-м-м-м…

Василиса: Света!

Светка: Прости. Понесло. Просто будь собой. Не давай поводов. И не паникуй. Он же пока не выгнал?

Василиса: Нет. Но если узнает…

Светка: Не узнает! Ты скрывала это с девятого класса. Справишься и тут.

Я выдохнула. Светка — мой внутренний армейский сержант. С матами и терапией через юмор.

Когда вернулась убирать в спальне, Кравцов снова оказался там. Сидел в кресле и читал какую-то очередную медицинскую карту.

Я едва не развернулась и не убежала. Но он не сказал ни слова. Только кивнул.

Я занялась пылесосом. И тут — на тебе. Промахнулась рукой и чуть не свалила со стула ночник. А потом, как назло, локтем стукнулась о дверной косяк.

— Осторожнее, — произнёс он тихо. Но не осуждающе. А… обеспокоенно.

— Всё нормально, — пробормотала я. — Просто не рассчитала. Бывает.

Он ничего не ответил. Только взгляд его стал ещё внимательнее. Словно складывал пазл. И я была его недостающим кусочком.

А я?

Я улыбнулась. Неестественно. Принуждённо. А потом сбежала.

Он ведь точно видел.

И если всё пойдёт так, как я боюсь… мне недолго осталось скрываться.

Закончив дела в ванной, я шла на цыпочках, буквально кралась мимо гостиной, как будто у меня в руках было не грязное полотенце, а секретный чемоданчик с ядерными кодами.

Мне нужно было всего лишь поменять полотенца, и я могла уйти.

Без разговоров, без новых неловкостей.

Но на полпути к кухне остановилась. Дверь в гостиную была приоткрыта — совсем немного, но достаточно, чтобы услышать его голос. Кравцов говорил по телефону. Говорил негромко, но с той самой особой интонацией, от которой у меня всегда внутри всё сводило.

— …да, именно так. Назвалась «Рожковой». Но ты понимаешь, Дамир, я её нигде не нашёл. Ни в одной базе. Ни по медицинским, ни по студенческим. Фамилия точно не её…

Моё имя он не назвал. Ни разу. Но у меня не было ни малейших сомнений — это обо мне.

— …симптомы никуда не делись. Всё повторяется. И шаткость, и промахи. Я это видел. Это уже не просто случайность, — продолжал он, и голос у него стал глуше, почти раздражённым. — Мне нужно знать, кто она, и зачем соврала…