Мой (не)верный Султанов. Упал, очнулся - Брак!

Глава 1

Ярослава

— Забудь обо всём, что произошло. Этого не должно было случиться. Я не люблю тебя и никогда не полюблю, Ярослава. Ты просто сестра моего друга. Никто больше.

Эти слова ударили меня так резко, словно меня физически толкнули в грудь. Я замерла, чувствуя, как по коже разливается липкий, противный холод. Сердце сначала подпрыгнуло к горлу, а потом больно ухнуло вниз. Я смотрела на Дамира, пытаясь хоть как-то осознать услышанное, но мозг отказывался принимать его слова.

— Что? — мой голос прозвучал неестественно слабо, словно это говорила не я, а какая-то жалкая и растерянная девчонка. А может, так оно и было на самом деле?

— Ты всё прекрасно слышала, — его голос звучал ровно и бесстрастно. Он смотрел на меня холодными, почти безразличными глазами, в которых не было и следа от вчерашней нежности, от вчерашней страсти, которую я чувствовала, когда он целовал меня на кухне. — Это была ошибка. Я выпил лишнего, а ты сама вешалась мне на шею.

Слова Дамира резали по живому, и я отчётливо чувствовала, как начинает дрожать подбородок. Я сжала губы до боли, пытаясь не позволить слезам скатиться по щекам. Нет, только не сейчас. Только не перед ним.

— Ошибка? — повторила я, едва не задыхаясь от унижения и боли. — Значит, ошибка? Просто выпил, и я сама…

— Именно, — резко оборвал меня он. Его лицо стало ещё жестче, словно он злился, что я не понимаю очевидного.

— Прости, если дал тебе ложные надежды. Но тебе пора повзрослеть и забыть эту глупость.

Глупость. Он назвал глупостью то, что я подарила ему… Себя всю. То самое, после чего я не спала всю ночь, прокручивая в голове и мечтая, что теперь моя жизнь изменится навсегда. Оказалось, изменилась… только совсем не так, как я надеялась.

Я почувствовала, как ноги начинают подкашиваться. Стало трудно дышать, в ушах стоял противный звон, а в груди образовалась тяжёлая, давящая пустота. Я смотрела в лицо Дамира и никак не могла поверить, что это тот же самый человек, что целовал меня ночью так бережно и страстно, будто я была единственной на всей планете.

— Зачем? — мой голос звучал глухо, словно я говорила через подушку. — Зачем ты тогда это сделал? Почему дал поверить, что я что-то для тебя значу?

Дамир тяжело вздохнул, отвёл взгляд и раздражённо поправил рукав своей рубашки.

— Я же сказал. Ошибка. Думай, что хочешь, но это было просто на пьяную голову. Не принимай близко к сердцу.

Не принимай близко к сердцу. Как будто можно было просто забыть, стереть из памяти всё то, что я почувствовала, прижавшись к нему и чувствуя вкус его губ. Его дыхание, его запах, который до сих пор преследовал меня. Я чувствовала себя глупой, обманутой, униженной девчонкой, которой воспользовались и выбросили, как надоевшую игрушку.

— В общем… Я все сказал, — резко бросил он, явно показывая, что разговор окончен. — Лучше тебе забыть обо всем, Ярослава. Поверь, так будет лучше для нас обоих.

Он развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь с такой силой, что я вздрогнула. В наступившей тишине я услышала, как капают мои слёзы на пол. Я уже не могла сдерживать их. Горячие, солёные слёзы покатились по щекам, а я медленно сползла по стене на холодный пол, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

Сердце болело невыносимо. Я всхлипывала, прикрыв рот ладонью, чтобы никто не услышал, и пыталась убедить себя, что это не конец света. Что это просто первый опыт, первое разбитое сердце. Что пройдёт, что заживёт, что я стану сильнее. Только вот почему-то не верилось. Боль была настолько сильной, что казалось, она никогда не закончится.

Я просидела так несколько минут, потом медленно поднялась на ноги. Ноги были ватные, я почти не чувствовала их, словно прошла целую вечность, пока я выбиралась из дома. Внутри всё было пусто и холодно. Я пообещала себе, что больше никогда не позволю себе верить мужчинам. Никогда не дам себя обмануть и ранить.

Особенно таким, как Дамир Султанов.

Всё должно выглядеть так, будто ничего не произошло. Никто не должен узнать, что сердце Ярославы Кравцовой было разбито в дребезги тем, кого она считала главным мужчиной в своей жизни. Никто.

Но внутри меня всё равно тлела надежда, крошечная и наивная, что когда-нибудь боль пройдёт, что я сумею простить и забыть. Правда, пока мне это казалось невозможным. Пока я даже не могла представить, как жить дальше, зная, что любовь — это всего лишь ложь и иллюзия.

Вот только моё сердце никак не желало это принимать. Оно продолжало болеть, продолжало верить и ждать чего-то, чего, возможно, никогда не случится. Потому что оно принадлежало тому, кому оно было даром не нужно…

Теперь мне предстояло научиться жить без участия собственного сердца, которое осталось в руках одной катастрофически ледяной глыбы… Пусть подавится! Урок усвоен!

Кто же знал, что спустя десять лет ситуация кардинально поменяется, правда?