Мой (не)жестокий орк. Право на защиту

Глава 1 | POV: Раиса

Ржавые цепи старых качелей тихо скрипнули, когда я перенесла вес. Ночь на границе Интеграционной Зоны всегда пахла одинаково: пережаренным кунжутным маслом из дешевых лапшичных, озоном от искрящих неоновых вывесок и густой, въедливой гарью. Я сидела в тени, обхватив руками озябшие плечи, и смотрела на трехметровый забор из армированной сетки, увенчанный спиралями Бруно. За ним начиналось гетто. Территория Иных.

Мой ноутбук лежал в рюкзаке у ног. Очередной заказ на рендер архитектурного проекта сдан, дедлайн убит, но возвращаться в пустую студию не хотелось. Моя отлаженная, выверенная до минуты одинокая жизнь вдруг показалась невыносимо тесной. Я привыкла всё контролировать. Привыкла быть стальным стержнем для самой себя. Но здесь, в стылом мраке спального района, этот стержень отчаянно вибрировал от напряжения.

Звук разорвавшегося металла ударил по нервам резче корабельной сирены.

Я замерла, вцепившись пальцами в холодные звенья цепи. По ту сторону забора, в слепой зоне между двумя разбитыми фонарями, что-то двигалось. Точнее — кто-то.

Стальная сетка, способная выдержать таран легкового автомобиля, натянулась со скрежетом, от которого заныли зубы. А затем лопнула. Толстые металлические прутья выгнулись наружу, словно дешевый пластик, вырванные с корнем из бетонного основания.

Из образовавшейся дыры шагнула фигура.

Рациональная часть моего мозга завопила, требуя немедленно вскочить и бежать в сторону освещенного проспекта. Но тело парализовало. Мышцы окаменели.

Это был орк.

Огромный. Подавляющий. Невозможный в своих габаритах. Он был настолько широк в плечах, что ему пришлось повернуть торс боком, чтобы протиснуться в прорванную брешь. Рост далеко за два метра. Груда литых, тяжело перекатывающихся под кожей мышц обтянута форменной огнеупорной майкой, перепачканной сажей. От него исходил физически ощутимый жар — не просто тепло живого существа, а раскаленная аура доменной печи.

Он тяжело ступил на растрескавшийся асфальт моей улицы. В тусклом свете далекого неона блеснула влажная от пота оливково-серая кожа. Широкая челюсть, массивные надбровные дуги, выпирающие нижние клыки, способные перекусить бедренную кость. В его движениях не было ни грамма суеты. Только пугающая, смертоносная грация высшего хищника, оказавшегося на свободе.

Я перестала дышать. Мой инстинкт самосохранения бился в истерике, но взгляд... Взгляд прикипел к нему намертво.

Я смотрела на то, как вздымается его широкая грудь, как бугрятся предплечья толщиной с мое бедро, покрытые сетью застарелых шрамов. И где-то в самой глубине моего существа, под слоями независимости и холодного контроля, что-то с грохотом рухнуло.

Вместо спасительного адреналина по венам разлился густой, одурманивающий жар. Сердце сорвалось с привычного ритма, провалилось вниз и теперь тяжело, ритмично било прямо между ног. Пульсация отдавалась в тазу тупой, тянущей потребностью. Мой рассудок в ужасе отшатнулся от этой реакции, но физиология взяла верх. Я потекла. Мгновенно. Оглушительно. От одного только вида этой первобытной мощи.

Орк замер.

Его голова медленно, словно на шарнирах, повернулась в мою сторону. Широкие ноздри дрогнули, втягивая ночной воздух.

Он почуял.

Расстояние между нами было не меньше двадцати шагов, но я кожей ощутила удар его внимания. Тяжелый, собственнический, придавливающий к земле. В его темных глазах, скрытых глубоко под надбровьями, не было человеческой суеты. Там горела чистая, концентрированная власть.

В воздухе поплыл терпкий, обжигающий мускус. Запах гари, древесной смолы и грубого, животного тестостерона ударил по моим рецепторам, стирая остатки воли.

Орк шагнул ко мне.

Я вжалась в деревянное сиденье качелей. Бежать было бессмысленно. С каждым его шагом пространство вокруг меня сжималось. Он не просто шел — он забирал территорию. Подчинял ее себе.

Когда он остановился в полуметре от меня, уличный свет исчез. Орк заслонил собой всё — город, забор, небо. Я оказалась в его глухой, жаркой тени. Мое лицо находилось на уровне его литого, покрытого пеплом пресса. От него пахло пожаром и опасностью, но этот запах действовал как сильнейший наркотик.

Грудь орка завибрировала. Звук родился где-то в недрах его огромного тела — низкий, рокочущий бас, похожий на работу тяжелого дизельного двигателя. Этот утробный рык прошел сквозь воздух, ударил мне в грудину и заставил внутренности сжаться от сладкой, болезненной судороги.

— Ночь — не время для человеческих самок в этом районе, — его голос был подобен камнепаду. Медленный. Спокойный. Привыкший отдавать приказы, которые не обсуждаются.

Я вскинула голову, заставляя себя посмотреть ему в лицо. Шея хрустнула от напряжения. Он был так близко, что я видела текстуру его кожи, мелкие капли пота у висков и черную кромку языка, скользнувшую по клыку.

Мой рот пересох, но я привыкла кусаться в ответ на угрозу. Это был мой защитный механизм.

— Это мой район, — голос прозвучал тише, чем я планировала, но с нужной долей яда. — И тебе не мешало бы пользоваться калиткой, а не ломать муниципальное имущество.

Орк не улыбнулся. Он вообще никак не отреагировал на мою дерзость. Лишь наклонился чуть ниже, опираясь огромными руками на цепи качелей по обе стороны от моей головы. Металл жалобно звякнул под его хваткой.

Он запер меня. Взял в клетку из собственных рук.

Жар его тела обрушился на меня, заставляя легкие гореть. Я оказалась зажата между его массивным торсом и спинкой качелей. Куда бы я ни дернулась, я наткнулась бы на его мышцы. Разница в наших габаритах была катастрофической. Он мог сломать меня двумя пальцами. Мог раздавить, даже не заметив. И именно это осознание абсолютной беспомощности перед его силой закручивало тугую пружину возбуждения внизу живота до предела.

Он снова втянул воздух, на этот раз глубоко, прямо у моего лица. Я вздрогнула, когда его дыхание мазнуло по моей щеке.

— Ты пахнешь не так, как те, кто защищает свою территорию, — его бас стал тише, перейдя в бархатный, подавляющий рокот. Он говорил медленно, пробуя слова на вкус. — Ты пахнешь так, как будто ждала, когда я выломаю этот забор.