Мой очень властный босс

6

– Ульяна, Святослав Валерьевич готов вас принять, – голос Ангелины Львовны прозвучал как похоронный марш.

Я медленно поднялась с дивана. Ноги вновь стали ватными. Каждый шаг по мягкому ковру по направлению к его кабинету давался с огромным усилием, а дверь оказалась настолько тяжелой, что потребовалось усилие, чтобы ее толкнуть.

Ерошин сидел за тем же минималистичным столом, спиной к панорамному окну. Его лицо оставалось в глубокой тени, так что я видела лишь четкий силуэт. И взгляд.

Даже с расстояния в несколько метров я почувствовала его взгляд. Он был похож на сканер, холодный и методичный, который скользнул по моему новому костюму, задержался на неуверенно подобранных туфлях и наконец встретился с моим. Внутри все сжалось в ледяной комок.

— Проходи, Ульяна.

Его голос был ровным, без приветствия. Я послушно подошла и снова уселась на самый краешек того же кожаного кресла, стараясь дышать ровнее.

— Я вижу, ты подготовилась. И явно нервничаешь меньше, — произнес он.

В его интонации не было ни одобрения, ни насмешки. Констатация факта.

Я лишь кивнула, боясь, что голос подведет.

— Прекрасно. Тогда, не возражаешь, если я буду первым? — Святослав даже не дождался моего ответа, сразу переходя к сути. — Ты получила от Анггелины Львовны контракт и список требований. Изучила?

— Да, — выдавила я.

— И с подругой все обсудила?

Вопрос прозвучал как выстрел. Он проверял мою откровенность. И даже не скрывал этого.

— Она сказала, что… у вас с ней был один вечер. Год назад.

Уголок его губ дрогнул, но улыбкой это назвать было нельзя. Скорее, подобие гримасы.

— Вероника обожает приукрашивать. Это был рабочий ужин, который закончился ничем. Она пыталась его превратить в нечто большее. У нее не вышло. Надеюсь, это проясняет ситуацию.

Мне стало не по себе от этой жестокой откровенности. Он безжалостно разрушал романтический ореол, созданный Вероникой.

— Теперь о твоих тестах, — Ерошин повернул ко мне планшет. На экране горела оценка: «18/18. Время: 20 мин.». — Блестящий результат. Лучший, что я видел за последние пять лет. Твой интеллект — единственное, что у тебя пока не отняли.

От этих слов стало одновременно тепло и горько. Он признал во мне ценного сотрудника, но тут же напомнил о моей несостоятельности.

— Но одного интеллеккта мало для той роли, которую я предлагаю, — продолжил Святослав, отодвигая планшет. Его взгляд снова стал пронзительным. — Поэтому я провел свое небольшое расследование.

Воздух перестал поступать в легкие.

— Поговорил с твоим научным руководителем, профессором Игорем Васильевичем. Он называет тебя «подарком для отечественной IT-индустрии». С хозяйкой, Тамарой Петровной. Она подтвердила твою… финансовую несостоятельность. И попыталась выставить тебя неряхой, но, судя по всему, солгала. А еще я пытался выйти на твою мать.

Во рту пересохло. Мама… мы не общались больше года, с тех пор как она переехала к новому мужу в его коттеджный поселок за городом.

— Она, судя по всему, слишком занята обустройством новой жизни. Сообщила, что ты взрослая и сама разберешься со своими проблемами.

Он произнес это ровно, без эмоций, но каждое слово впивалось в меня, как игла. Он знал. Знает все. Мои долги, мои унижения, мое одиночество.

— Зачем? — прошептала я, чувствуя, как по щекам ползут предательские горячие слезы. — Зачем вам это все?

— Потому что та должность, на которую я тебя нанимаю, — это не просто работа с девяти до шести, Ульяна. Это слияние. Полное. Личного и профессионального. Я буду требовать твоего присутствия не только в офисе. Я буду требовать всего твоего времени, всех твоих сил, всего твоего внимания. Наши отношения будут плотнее, чем супружеские. И в них не должно быть никаких неожиданностей. Никаких тайн. Никаких Дим Базаровых.

Я вздрогнула, услышав это имя. Оно прозвучало как гром среди ясного неба.

— Да, я знаю и о нем, — голос Ерошина стал тише, но от этого не менее опасным. — О твоем романе, длившемся с девятого класса. Кажется, Базаров бросил тебя после двух лет совместной жизни ради официантки из ресторана, где он работает администратором? Ты идеальная жертва, Ульяна. Люди в твоей жизни либо обманывали тебя, либо использовали, либо просто игнорировали. Как твой отец, который ушел к другой семье. Как твоя мать, которая предпочла тебе новую жизнь. Как твой любовник. Как все предыдущие работодатели.

Он встал и, медленно обойдя стол, остановился прямо передо мной. Его тень накрыла меня целиком.

— Зачем вы мне говорите все это? — выдохнула я, глядя на его начищенные туфли. — Чтобы окончательно растоптать?

Он наклонился. Его лицо, наконец, вышло из тени. Глаза цвета морозного неба обожгли мои губы.

— Нет. Я говорю это, потому что рассчитываю на твою неспособность к близким отношениям. Ты научена горьким опытом не доверять, не открываться, не подпускать близко. Твои эмоциональные шрамы — моя лучшая гарантия. Ты идеальный кандидат. Умная, отчаянная, загнанная в угол и… абсолютно безопасная. Ты не станешь строить глазки, строить козни или влюбляться. Потому что ты не способна. Верно?

Станислав выпрямился, глядя на меня сверху вниз. В его словах не было ни капли жалости. Только холодная, безжалостная логика.

И в тот момент, под прицелом его взгляда, я поняла, что он прав. Прав, как бы унизительно это не звучало. Я хорошая, ответственная, прилежная девочка — идеальная жертва.

Но Станислав Ерошин не ждет от меня любви. Ему нужна только моя функциональность. В этом он хотя бы честен со мной. А в моем разбитом состоянии это вообще единственное, что я могу ему предложить.