Мой очень властный босс

8

Но Ерошин, судя по всему, был на этот счет другого мнения. Он застрял в моей голове, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться. Прошла неделя, а я все еще ловила себя на том, что вспоминаю его руки, его голос, его прикосновения. Даже осень за окном, рыжая и прохладная, казалась отражением его бесстыдных глаз и того огня, что он так легко во мне разжег.

Этот мужчина был опасен. Сексуален, умен, богат и обладал властью, которая ощущалась на физическом уровне. И самый ужас был в том, что мое собственное тело стало предателем.

Святослав почти довел меня до оргазма за считанные минуты, в его кабинете, среди хромированного блеска и панорамных окон. Я, человек, который всегда держит себя в руках, потеряла всякое самообладание от простых прикосновений того, который относился ко мне как к вещи.

Рациональная часть моего мозга кричала, что он монстр, перешедший все границы, и что я должна ненавидеть его всей душой. Но по ночам я просыпалась от жажды, и не водной, а кожной, мышечной. Мне до боли хотелось снова оказаться в той же комнате, почувствовать тот же взгляд.

И потому я убеждала себя, что мой побег был победой. Победой над собой, над своими слабостями. Лучше быть свободной и бедной, чем богатой пленницей, которую рано или поздно выбросят на улицу, как использованную вещь.

Вероника ждала меня на открытой площадке кафе, уже укутанная в плед от осенней прохлады. Я подошла к столику и молча поставила на свободный стул большой матерчатый баул.

— Что это? — удивленно подняла брови подруга.

— Костюм. И твоя сумка. Они мне больше не понадобятся, — сказала я, садясь напротив. — Работа в “Антаресе” мне не подходит.

Этот жест был важен для меня. Возвращение костюма было символическим разрывом с миром Святослава Ерошина.

Вероника отпила латте, изучая меня взглядом.

— Ладно, хватит ходить вокруг да около. Почему ты действительно отказалась? Ты же была согласна. Что он такого сказал? Сделал?

— Ничего, — отведя взгляд, я уставилась на проезжающие машины. — Я просто не та девушка, которая нужна для такой работы. И все.

— Уль… — Вероника положила руку поверх моей. — Он тебя зацепил, да? Ты испугалась, что захочешь быть не просто сотрудницей?

Вопрос повис в воздухе, прямой и неудобный. Кровь ударила мне в лицо, а низ живота предательски сжался, посылая по телу знакомое тепло.

— Нет! — выпалила я.

Голос прозвучал слишком громко и слишком поспешно, чтобы быть правдой.

Вероника лишь грустно улыбнулась.

— Знаешь, у нас с ним был роман. Вернее, не роман, а… договоренность. После того самого рабочего ужина. Он предложил мне контракт. Официально. С «содержанием», — она выдохнула, в ее глазах мелькнула тень унижения. — Он прямым текстом предложил оплачивать меня, как проститутку. Я, конечно, послала его. Но не сразу. Сначала думала, что смогу его растопить, стать той единственной. Но он… он не способен на «больше». Для него существуют только карьера и секс, секс и карьера. Никаких эмоций, никаких личных чувств. Он считает, они делают человека слабым, отвлекают от главного — от карьеры.

Ее слова должны были оттолкнуть меня, испугать. Но почему-то они лишь разожгли внутри странное, болезненное любопытство.

— Скажи, почему тогда он категорически против секса со своей секретаршей? — вспомнила я пункт из условий.

— Потому что именно личный помощник составляет расписание его свиданий с любовницами, так же, как деловые встречи. У него нет сердца, Ульяна. Только калькулятор. Он тебе это уже пояснил?

Взгляд Вероники стал пристальным.

Я почувствовала, что горю от стыда. Не выдержав, наклонилась к ней так, что наши лбы почти соприкоснулись, и прошептала:

— Он… он поцеловал меня в шею. Потом дотронулся до груди. А потом его рука была уже под моей блузкой, и он требовал, чтобы я сказала «да»… работе. А я… я чуть не потеряла голову. Мне пришлось бежать, потому что я понимала — еще секунда, и я соглашусь на все. Просто чтобы это не прекращалось.

Вероника откинулась на спинку стула, ее глаза стали круглыми от изумления.

— Боже мой… Он в своем репертуаре. Со мной то же самое было, когда… Ну, когда он сделал свое предложение. Я… я не думала, что ты сможешь ему отказать, — в ее голосе звучало неподдельное уважение. — Я не смогла. Но дело не в этом. Уль, это твой шанс. Подумай еще раз, немножко самоотречения, зато какие перспективы!

Я не стала с ней спорить. Просто опустила голову, признавая ее правоту. Да. Перспективы были впечатляющие. Но главное, я хотела его. Противного, ужасного, невыносимого Святослава Ерошина. Хотела так, что от этой мысли перехватывало дыхание.

Внезапно Вероника резко замерла. Взгляд подруги, скользнувший куда-то за мою спину, стал остекленевшим, в нем отразились шок и полное недоумение. Губы слегка приоткрылись.

— Уль… — прошептала она. — Не оборачивайся.

Но было уже поздно. По спине пробежали мурашки, а желудок провалился куда-то в бездну. Медленно, преодолевая накатившую слабость, я повернула голову.

И почувствовала, как земля уходит из-под ног.