Мой очешуевший сводный

Пролог

Мне всегда казалось, что ненависть — это огонь. Не тот, который я ношу в крови, а другой — липкий, холодный, который пожирает изнутри. Я ошибалась. Ненависть — это лёд. Она не сжигает, она замораживает тебя заживо, превращает каждое дыхание в облачко пара, каждый взгляд — в осколок. И через шесть лет я пойму это окончательно. Но тогда, в день, когда мою мать уводили под венец к дракону, я знала только пламя.

Запах северного замка ударил в ноздри ещё на подъезде — мох, старый лёд, чешуя. Тысячи лет драконы спали в этих стенах, и камни пропитались ими насквозь. Я сидела в карете, стиснув руки так, что ногти впивались в ладони, и смотрела, как за окном медленно умирает юг. Берёзы остались позади, сменившись голыми скалами, потом — снегом. Последний месяц осени, а здесь уже лежала зима, глубокая, как вековая обида.

Мать сидела напротив. Её платье было алым — цвет огня, цвет её магии, цвет вызова. Она не плакала. Она вообще перестала плакать три года назад, когда нам сказали, что отец мёртв. Сгорел в собственном доме, заживо. Драконы. Я помню этот день до дрожи в коленях: жёлтое небо, запах гари, и мать, которая держит меня за плечи и шепчет: «Никогда не прощай, Миллания. Никогда».

— Ты готова? — спросила она, не глядя на меня. Голос её звучал, как натянутая струна — вот-вот лопнет.

— Нет, — честно ответила я. — И никогда не буду готова жить под одной крышей с ящерицами, которые убили папу.

Мать наконец повернулась. В её глазах горело что-то, чего я не могла прочитать — ни боль, ни гнев, ни надежда. Смесь. Опасная смесь.

— Ты будешь называть их драконами. И ты будешь вежливой. Мы здесь не ради удовольствия, Миллания. Мы здесь ради мира.

— Мира, который стоит мне отца, — огрызнулась я.

Она не ответила. Только отвернулась к окну, и я заметила, как дрогнули её пальцы на подлокотнике. Мать боялась. Не драконов — она боялась меня. Потому что знала: я не умею прощать.

Карета остановилась. Где-то за дверцей прозвучал рог — низкий, протяжный, нечеловеческий. Я вдохнула поглубже, и моя магия отозвалась, разливаясь под кожей горячими мурашками. «Спокойно, — приказала я себе. — Ты не дикарка. Ты дочь огненной магессы. Ты выше их».

И вышла.

Первое, что я увидела — замок. Он был не чёрным, как в сказках, и не белым, как на картинках. Он был серо-голубым, как глубина ледника, и острые шпили уходили в небо, словно когти, впившиеся в облака. Над главными воротами висел герб — дракон, кусающий собственный хвост. Кольцо. Вечность. Я плюнула бы на этот герб, если бы не десятки глаз, уставившихся на меня.

Драконы в человеческом обличье толпились вдоль лестницы. Их было сложно отличить от людей на первый взгляд, но я знала, куда смотреть. Глаза. У всех были вертикальные зрачки — жёлтые, зелёные, янтарные. Некоторые не скрывали чешую — она проступала на скулах, на шеях, на тыльных сторонах ладоней. И все они пахли. Тяжело, зверино — снегом, металлом и чем-то древним, от чего у меня сводило живот.

Я выпрямила спину и пошла вперёд. Моё платье было цвета крови — я настояла на этом, когда мать предлагала нейтральный синий. «Ты хочешь спровоцировать их с первого дня?» — спросила она тогда. «Я хочу, чтобы они знали: огонь не кланяется льду». Мать вздохнула, но не стала спорить. Возможно, потому что сама была такой же.

Внутри замок оказался ещё более ледяным. Не в смысле температуры — камины пылали в каждом зале. В смысле души. Ни одного ковра, ни одной картины, только голый камень и светящиеся кристаллы на стенах. Вместо гобеленов — щиты с драконьими головами. Вместо цветов — замороженные розы в хрустальных вазах. Всё здесь кричало о силе, о превосходстве, о том, что люди — лишь гости, и гости нежеланные.

Нас встретил советник — старый дракон с седой бородой и глазами цвета болота. Он поклонился, но слишком коротко, слишком небрежно.

— Леди Элинор, леди Миллания. Добро пожаловать в Черные Клыки. Ваш будущий супруг ожидает вас в Тронном зале.

— Мой супруг, — поправила мать холодно. — Мы заключили договор, советник. Я не иду под венец, я вступаю в союз.

Советник усмехнулся, и в этой усмешке мелькнул клык.

— Как скажете, леди.

Он повёл нас через анфиладу залов. Я считала шаги — сто двадцать три до первого поворота, ещё двести до лестницы. Если придётся бежать, я запомню каждый коридор. В детстве отец учил меня: «Никогда не доверяй месту, из которого не знаешь выхода». Теперь его не было, но урок остался.

Тронный зал поразил меня размерами. Он был вырублен прямо в скале, и потолок терялся где-то в темноте. Вдоль стен горели синие огни — магические, ледяные. В центре, на возвышении, стояло два трона. Один — огромный, из чёрного льда, с драконьими головами на подлокотниках. Второй — поменьше, из серебра, явно приготовленный для матери.

На большом троне сидел он. Владыка Севера. Король-дракон. Мой будущий отчим.

Вельгор Кровавый Коготь.

Я ожидала увидеть монстра. Чешуйчатого, с мордой и клыками. Но передо мной сидел мужчина, который выглядел едва ли на пятьдесят — хотя ему было больше тысячи. Широкие плечи, седые волосы, собранные в низкий хвост, ледяная корона на лбу. Глаза — пронзительно-синие, как трещины на леднике. И никакой чешуи. Только холод. Такой сильный, что воздух вокруг него дрожал и инеем оседал на полу.

Мать сделала шаг вперёд и низко поклонилась. Я не поклонилась. Я смотрела ему в глаза, и мои ладони начали нагреваться.

— Леди Элинор, — голос Вельгора оказался глубоким, как подземная река. — Я рад, что вы приняли моё предложение.

— Я приняла его, потому что наш народ устал от войны, — ответила мать. — Надеюсь, вы помните условия: моя дочь остаётся под моей защитой. Ни один дракон не посмеет причинить ей вред.

— Ни один, — согласился Вельгор, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку. — Если только она сама не спровоцирует их.

Я открыла рот, чтобы ответить, но мать сжала мою руку так сильно, что я прикусила язык. Не здесь, говорил её жест. Не сейчас.