Мой Одержимый Монстр. Как приручить Владыку Снов

ГЛАВА 1. ЦВЕТОК БЕЗ СТРАХА

Влажный, жирный, неестественно холодный торф въедался в кожу моих обнаженных
коленей. Он пах не прелыми осенними листьями и не плодородным чернозёмом, с
которым я привыкла работать в своих оранжереях на Земле. Эта почва источала густой,
металлический аромат озона, запекшейся крови и чего-то неуловимо гнилостного. Запах
паники. Запах первобытного ужаса.
Мои запястья были стянуты за спиной. Но не грубой пеньковой веревкой и не стальными
наручниками, а живыми, пульсирующими лианами. Их поверхность покрывали мелкие,
загнутые внутрь шипы, которые впивались в плоть при малейшем движении, впрыскивая
под кожу обжигающий сок. Любой нормальный человек уже бился бы в истерике, орошая
этот проклятый торф слезами отчаяния.
Но я, Алиса Вейн, ландшафтный дизайнер с семилетним стажем, специалист по японским
садам и создательница лучших ботанических террариумов в столице, лишь мысленно
оценивала тургор этих стеблей. «Отличная гидратация, — отстраненно подумала я, слегка
пошевелив онемевшими пальцами. — И поразительная клеточная регенерация. Если бы у
нас на Земле рос такой плющ, вертикальное озеленение стало бы сущим пустяком.
Правда, пришлось бы надевать кевларовые перчатки перед обрезкой».
Я подняла голову, осматривая место, которое должно было стать моей могилой.
Это не было подземельем или эшафотом на городской площади. Это был Сад. Сад с
большой буквы, грандиозный, чудовищный в своей извращенной, пугающей красоте. Мы
находились на одном из парящих островов архипелага Сомниум — Царства Снов и
Кошмаров. Высоко над головой, вместо привычного голубого неба или звездного купола,
клубились фиолетовые и пепельные туманности. Острова соединялись между собой
изогнутыми, полупрозрачными мостами, сотканными, казалось, из самого застывшего
лунного света. Они мерцали, отбрасывая на черную землю холодные блики.
Здесь не было деревьев. Их место занимали исполинские, высотой с трехэтажный дом,
цветы. Их стебли, толстые как колонны готических соборов, извивались, словно
гигантские змеи. Прямо передо мной возвышался бутон невероятных размеров. Его
лепестки, острые как бритвы и отливающие иссиня-черным глянцем, медленно
распускались, реагируя на наступление здешней бесконечной ночи. Из сердцевины цветка
сочился густой, дурманящий туман. Он пах детскими страхами: темнотой под кроватью,
скрежетом когтей по стеклу, ощущением свободного падения в бездну.
Я сделала глубокий вдох. Удивительно, но туман не вызывал у меня ни капли паники.
Лишь легкое щекотание в носу и чисто профессиональное любопытство. Какой у этого
растения механизм опыления? Если оно питается эманациями ужаса, то как происходит
фотосинтез? Или здесь работает иной биохимический процесс?
Вокруг меня, образуя ровный, математически выверенный полукруг, стояли зрители.
Обитатели этого мира. Дремлющие Лорды. Высокие, неестественно грациозные
гуманоиды, чья кожа светилась тусклым лунным серебром. Их лица казались
высеченными из мрамора, лишенными привычной человеческой мимики, но полными
высокомерного презрения. Из их голов вместо волос росли причудливые переплетения
ветвей, колючек или длинных, трепещущих на ветру тычинок. Вместо камзолов и платьев
они носили одежды, сотканные из живых лепестков, листьев и мха, которые никогда не
знали увядания. Их архитектура, видневшаяся на заднем фоне — исполинские дворцы-

цветы и лабиринты из непроходимых живых изгородей — свидетельствовала о том, что
эти существа подчинили себе саму природу. Вернее, ее самую темную и кошмарную
ипостась.
Они перешептывались. Их голоса напоминали шорох сухой листвы на осеннем ветру.
— Миранда осмелилась поднять руку на самого Владыку, — прошипела высокая леди
справа от меня. Ее кожа отливала синевой, а из плеч росли цветы, похожие на белладонну.
— Глупая смертная девчонка. Яд из пепельной розы? Как банально.
— Ее казнь станет прекрасным дополнением к нашему садовому искусству, — ответил ей
Лорд, чьи глаза были полностью черными, без белков и зрачков. — Я слышал, ее тело
станет компостом для ночных орхидей.
Миранда. Так звали девушку, в чьем теле я очнулась несколько часов назад.
Отравительница. Преступница. Жертва собственных амбиций или чьей-то интриги — мне
было все равно. Я не Миранда. Я Алиса, которая еще вчера вечером заснула в своей
московской квартире, уставшая после проектирования сложного каскадного водопада для
загородного клуба. А проснулась здесь. В теле, обреченном на смерть, в мире, сотканном
из чужих ночных кошмаров.
Такое чувство, что я попала на извращенную садоводческую выставку в филиале ада. И
судьи здесь — садисты с явным комплексом бога.
Внезапно шепотки стихли. Воздух в Саду мгновенно остыл, покрыв изморозью влажные
лепестки ближайших цветов. Пространство наполнилось гудящим, вибрирующим
напряжением. Дремлющие Лорды синхронно склонили головы, опустившись на одно
колено. В их движениях читался не просто пиетет, а первобытный, сковывающий
конечности ужас. От их тел начали отделяться крошечные, мерцающие серым светом
сгустки — «Искры Ужаса», концентрат чужого страха, местная валюта и пища
одновременно.
Он шел по черному торфу, и под его шагами земля, казалось, тихо стонала.
Верховный Лорд Морфей Терн. Владыка Кошмаров. Повелитель снов и страха.
Я видела его впервые, но память тела Миранды услужливо подкинула узнавание, от
которого у нормального человека остановилось бы сердце. Он был высоким,
неестественно долговязым, с широкими плечами и узкой талией. Его кожа не просто
светилась серебром — она была испещрена темными, древесными прожилками,
напоминающими кору векового дуба, под которой пульсировала темная магия. Из его
висков, скул и ключиц росли изогнутые, черные как смоль тернии. Они не были
статичными. Шипы слегка шевелились, сжимались и разжимались, реагируя на эмоции,
витающие в воздухе.
Вместо волос с его головы ниспадали длинные, толстые тычинки темно-фиолетового
цвета. Они стелились по плечам и спине до самого пояса, мягко пульсируя в такт его
дыханию. На его плечах лежал тяжелый, роскошный плащ из тысяч живых лепестков.
Сейчас они были цвета свернувшейся крови, но я видела, как по краям пробегают
угольно-черные волны.