Мой огненный пёс Семаргл

Глава 1

Суббота, 27 октября

Это случилось на исходе первой недели, за которую Кира научилась бояться любых водных поверхностей, включая чашки с чаем. Лужи она тоже теперь обходила стороной, особенно те из них, что выглядели как провал в небо. Мерно покачивающиеся в них облака в любой момент могли смениться картиной куда менее умиротворенной.

Возвращая мысленно оторванные листы календаря, Кира уже с трудом могла поверить, что понедельник начинался как обычно.

Привычная до скрипа зубов, облепленная мокрым листопадом Москва. Обычное утро ученицы десятого класса – щуплой ботанички в очках и с толстой тёмной косой. Застенчивой романтичной девчонки шестнадцати лет от роду.

Она мчалась в туалет, пытаясь удержать жгучий поток слёз. Учитель за её спиной монотонно отчитывал хулигана под дружный смех аудитории. Сегодня у Антона новая идея — набросал ей за шиворот шелухи от семечек.

В туалете, отделанном надколотой белой плиткой, было пусто и холодно. Сильно дуло из распахнутой форточки. Кира открыла воду и оперлась обеими руками о края раковины — стала просто смотреть, как в сливе образуется прозрачный водоворот. Слёзы крупными горячими каплями срывались с ресниц и падали вниз. Там смешивались с водой, что пахла хлоркой и невезением, и утекали куда-то в бесконечность. Можно было надеяться, что горечь слёз смоет горечь с души, но так почему-то не получалось. Странная тоска заставляла плечи поникнуть. Обида? Одиночество? Беспомощность? Злость на себя за то, что никак не хватает смелости дать отпор? Пожалуй, всё сразу.

Больше всего расстраивало Киру то, что она не могла ни с кем поделиться. На самом деле у неё была по-настоящему дружная и счастливая семья. Родители очень любили старшую дочь, но сейчас все их мысли были заняты младшенькой Алиской, которой ещё не исполнилось и годика. И вообще, в семье было пятеро детей. Помимо крошки Алисы и тринадцатилетнего Егора есть еще близнецы-трёхлетки Тима и Тома — маленькие дьяволята. Поэтому надоедать родителям, которые и так крутятся, как могут, целые сутки, Кира не давала себе морального права.

«Вот и страдай теперь в одиночестве, дура!» - в очередной раз мысленно дала себе пинок. - «Соберись, тряпка!»

Кира стала мысленно проговаривать, что она должна была сказать обидчику, как отреагировать на ситуацию. Как всегда, находилась масса блестящих вариантов, но все — постфактум. В нужный момент заготовленных слов в голове почему-то не оказывалось.

И тут наступила мёртвая тишина.

Как будто всё вокруг накрыли стеклянным колпаком.

Ветер терзал осыпающиеся клёны за окном — без единого шороха. Вода текла без малейшего плеска. Даже биение пульса в ушах будто прекратилось.

Наверное, ребёнок в утробе матери слышит больше звуков.

А потом вода вдруг перестала убегать и очень быстро заполнила раковину до самых краёв. Перетекающие через край ручьи заструились вниз, немые.

Кира попыталась отдёрнуть руки, но они приросли к холодной эмали. И этот холод стал проникать в неё саму, пытаясь добраться до сердца. Вытащить из неё, забрать у неё что-то важное, чего сама о себе ещё не знала.

В голове ни одной мысли. Надо что-то сделать, но что? Ближе, ближе... Из глубины водоворота стала подниматься чернота. Скоро коснётся дрожащих мокрых пальцев...

Пронзительно зазвенел звонок с урока, вспоров колдовскую пелену тишины до того, как она успела окончательно поглотить Киру.

Девушка резко, как утопленник, вдохнула и отпрянула. Посмотрела на ладони — на них остались красные отметины там, где прижимала их к краям раковины.

А вода уже вновь с тихим журчанием лилась из крана, мирно утекала в слив. Лужи исчезли. На полу — абсолютно сухо. В форточку ворвался шум дождя и запах мокрой земли.

«Наваждение! Это какое-то наваждение...»

Кира дрожащей рукой закрутила кран и на подгибающихся ногах выскочила в коридор. Скорее на урок, к нормальной жизни!

Она ещё не знала, что нормальная жизнь для неё уже кончилась.

Всю неделю вокруг Киры творилась какая-то чертовщина.

Падали предметы, к которым она собиралась прикоснуться. Из теней по углам доносился едва различимый шёпот, а в завывании ветра слышались отзвуки тихого смеха.

Кофе пропадал из чашки до того, как она к нему прикасалась. Иногда, наоборот, вода появлялась ниоткуда и шариками, как в невесомости, начинала парить вокруг головы.

А если Кира пристально всматривалась в какую-нибудь водную поверхность, то вскоре замечала, как в глубине начинает шевелиться чернильная мерзость. Клубы темноты, что так настойчиво стремились выбраться наружу, наводили ледяной ужас.

Окружающие, кажется, ничего странного не замечали. И Кира продолжала молчать. Может быть, боялась, что её посчитают сумасшедшей. А может - малодушно надеялась, что всё само собой прекратится, если делать вид, что ничего не происходит.

Так продолжалось ровно до сегодняшнего дня, до субботы.

В школе — выходной, и Кира надеялась, что сможет отсидеться дома и получить хоть один спокойный день за эту сумасшедшую неделю. Надежды разбились как хрупкое стекло в руках ребёнка.