Мой опасный Шрайк. Тринадцатый секретарь господина монстра

Пролог

Я решила уволиться.

Сидела в приёмной и сжимала в руках тонкую пластиковую папку.

Обычную, серую. Из тех, что в неограниченном количестве выдают каждому сотруднику нашего офиса в отделе снабжения.

Внутри неё лежало моё заявление на увольнение. Три листа, которые должны были освободить меня от этой проклятой клетки — должности тринадцатого секретаря великого господина, генерала Адана-Маала Шрайка.

“Он не помнит меня… не может помнить, столько лет же прошло… нет, он точно меня не вспомнит…” — снова и снова мусолила я в своих мыслях, то ли убеждая себя, то ли уговаривая.

Тишина в приёмной была такой густой, ощутимой, что я чувствовала, как пульсирует кровь у меня в висках. Слушала отчётливое, тревожное биение собственного сердца и через раз дышала от подступавшей к горлу паники.

Но вот уже минут двадцать вокруг не было никого. Дверь в кабинет моего босса была приоткрыта, но из-за неё не доносилось ни звука.

Я в который раз оглядела пустые кресла у стены в приёмной, тёмные экраны терминалов.

Двенадцать кабинетов секретарей генерала Шрайка ниже по коридору тоже были закрыты. Двенадцать моих коллег, чьи поручения я каждый день выполняла, чьи ошибки исправляла и чьи имена, какими бы они не были длинными и сложно произносимыми из-за негуманоидной природы их расы, знала наизусть. Хоть они моё за два года работы так и не потрудились запомнить.

Кот из дома — мыши в пляс? Кажется, так говорится…

Вот и все двенадцать секретарей, каждый из которых по должности имел право подать вместо меня моё заявление об увольнении, сегодня отсутствовал, обрекая меня на то, чтобы сделать это лично. Хоть мне и не по статусу было даже приближаться к кабинету нашего генерала.

Кто-то «заболел», кто-то был «в командировке», кто-то просто не отвечал на вызовы, потому что ушёл на обед и… где-то потерялся по дороге обратно. Суббота, конец недели, сокращенный рабочий день — кого волнует, что там с какими-то бумагами? Разберутся потом.

Точнее тринадцатый секретарь разберётся. Все два года до этого же разбиралась, а они потом только завизируют своей личной подписью и печатью. Мол, работа сделана мной — вот, принимайте. А тринадцатый секретарь… а при чём здесь, собственно, тринадцатый секретарь? Её дело бумажки перебирать, вот пусть и перебирает дальше. Молча.

За среднюю по планете зарплату и премию пусть не просит. Премию ведь заслужить надо! А какие заслуги могут быть у разносчицы документов?

Да вот только надоело мне всё это… Я жить хотела, а не пахать круглые сутки — ни благодарности, ни монеточки лишней в зарплатной ведомости не видя!

У меня ведь сынишка растёт… а я его почти что даже не вижу… а ещё этот Шрайк…

Я смахнула выступившие на глазах слёзы и решительнее, сильнее сжала в руках серую папку. Пластик неприятно впился в ладонь, но это помогало не думать о том, что сейчас в моей груди творилось что-то странное.

Что же я на самом деле испытывала? Страх? Волнение? Или это была просто усталость после бессонной ночи, когда я сто раз подряд прокручивала в своей голове минувший пятничный вечер, пытаясь решиться на увольнение...