Мой парень джинн

Глава 4. Превратности любви

Вернувшись из кафе, я едва дождалась, пока Альбина уйдет в душ. Она там пробудет ровно полчаса – проверено. Как только за ней закрылась дверь, я кинулась к кувшину.

– У меня сто рублей осталось, а до стипешки еще неделя, поэтому верни долг, – прошипела я, когда Тагир появился.

– Слушаю и повинуюсь!

– И не золотом, – добавила я, пока он не щелкнул пальцами.

– Чем же? – удивился он. – Алмазами, рубинами или сапфирами?

– Очень смешно, – саркастично заметила я и открыла приложение банка. – Рублями вот на этот счет.

Джинн с интересом уставился в телефон.

– Где же тут деньги? – спросил он и удивленно приподнял бровь.

– Вот именно, что час назад были, – заметила я, указывая на сумму, оставшуюся на счете.

– Понял, – сказал он и щелкнул пальцами.

На моих глазах цифры начали расти. Я с раскрытым ртом смотрела на это и опомнилась, когда счет перевалил за пятьдесят тысяч.

– Стой! – закричала я.

– Что не так? – испугался Тагир.

– Ты должен только пять...

– Это легко исправить, улыбнулся он своей мягкой улыбкой и лишний ноль исчез, а вместе с ним и джинн.

– И в кого я такая правильная? – подумала я, глядя на обновленный баланс. – Вот Альбина бы не растерялась, взяла бы и деньги, и яхту.

Подруга вернулась в чалме из полотенца и в комната наполнилась сладкими ароматами дыни и ванили.

– Что с тобой? – спросила она, внимательно посмотрев на меня.

– Так, ничего, – бросила я и прошмыгнула мимо нее в душ.

Утром мы с Альбиной подхватили сумки и побежали в спорткомплекс. Сейчас он в двух шагах от общаги, а мама рассказывала, что раньше нужно было ехать на физру за несколько остановок.

В раздевалке девочки сплетничали о вчерашнем вечере. Особенно всем запомнилась шутка с золотыми монетами.

– А знаете ли вы, что это вовсе не шутка? – спросила Альбина и обвела всех заговорщическим взглядом.

– Откуда ты знаешь? – спросила я с замиранием сердца.

– Вот, смотрите! – сказала она и вытащила из кармана монету. – Подняла с пола. В ломбарде мне за нее сотку хотели отвалить.

Это еще выше подняло акции Тагира в глазах девочек. Они бы еще долго охали, если бы тренер не выпроводил их из раздевалки. Но лучше бы он этого не делал, потому что, увидев новенького в спортивных трусах и майке, они не способны были сосредоточиться на волейболе. Загорелый, с упругими мышцами, белозубой улыбкой и бархатными черными глазами, он окончательно разбил девичьи сердца.

Заглядевшись на него, Альбина остановилась, как вкопанная, и я с мячом полетела на пол. Острая боль пронзила ногу. Тагир первым подбежал ко мне и помог подняться. Я поморщилась от боли и захромала, стиснув зубы, к скамейке.

– Растяжение, – сказал тренер, осмотрев мою покрасневшую лодыжку и добавил: – Помогите кто-нибудь Царевой дойти до медпункта.

– Я отведу, – сказала Альбина.

Тагир не дал ей даже дотронуться до меня. Он поднял меня на руки, словно пушинку и понес к врачу, оставив подругу в зале с перекошенным от злости лицом. Я чувствовала через футболку его разгоряченное игрой тело и могла поклясться, что слышала удары сердца. Его руки обжигали меня до мурашек.

В медпункте он осторожно, словно фарфоровую вазу, положил меня на кушетку. Пока медсестра доставала из шкафа бинты, он положил руку на мою лодыжку и что-то прошептал. В тот же миг я почувствовала холод и боль прекратилась.

Как и сказал тренер, это было всего лишь растяжение. Холод, тугая повязка, покой и противовоспалительные быстро поднимут меня на ноги. Но Тагир трясся надо мной, словно я была смертельно больна, и донес на руках до самой комнаты. Представляю, что завтра будут болтать в универе.

Оказалось, это было не самое страшное. Запыхавшаяся Альбина ворвалась в комнату и окинула взглядом стол, заваленный всевозможными фруктами и напитками, и кровать с десятью подушками, на которой я возлежала как принцесса на горошине.

– Что здесь происходит?! – взвизгнула она, сжимая кулаки.

– О чем ты? – испугалась я и подавилась яблоком.

– У вас что, уже все было?

– Что было? – не поняла я.

– То самое!

– Ты с ума сошла?

– Прости, – остыла она и вытерла со лба пот. – И как я сама не догадалась?

– О чем?

– Ну, про ногу, это ведь так романтично...

– И очень больно, – заметила я и мы рассмеялись.

Утром моя хромота прошла и, к всеобщему удивлению, я явилась на лекции как новенькая. Чтобы не сердить «гарем» и не чувствовать неловкость, я села на первый ряд, подальше от Тагира.

В перерыве между парами Вадик подошел ко мне и пригласил в кино. Вот так просто. Не думала, что наш план сработает. Я мечтала об этом с первого дня, как увидела этого задумчивого, худенького как тростинка юношу в очках с толстыми линзами и копной рыжих кудряшек.

– Нет, я не могу пойти, – думала я, а через минуту готова была все бросить и бежать к нему хоть на край света.

Зачет или Вадик? Вот в чем вопрос... Альбина заметила мои метания и выразительно посмотрела на меня.

– Вадик пригласил меня на свидание, – ответила я на ее немой вопрос. – Но я не могу пойти.

– Почему? – не поняла она.

– Завтра же зачет...

– Нашла проблему! – рассмеялась она. – Пересдашь.

Альбина посадила меня перед зеркалом и за несколько минут с помощью штучек из своей косметички, больше похожей на чемодан, превратила мое лицо в шедевр. Я только хлопала ресницами, не понимая, как это вышло. Потом она выпрямила мои непослушные волосы, и они заблестели, словно шелк.

– Ну, готово! – сказала она, любуясь своей работой.

Пока подруга вышла на кухню поставить чайник, я посмотрела на кувшин.

– А что? – подумала я. – Один раз можно.

Потерев его блестящий бок, я приказала джинну закончить чертеж и со спокойным сердцем отправилась на свидание.

Я не шла, а летела. По дороге к метро и в вагоне я не переставала улыбаться. Мне хотелось, чтобы всем вокруг было также хорошо, как и мне сейчас.