Мой парень джинн

Глава 8. Город мертвых

Великий Ганг неспешно нес свои священные воды от ледников Гималаев через всю Индию, даря очищение и освобождение. Мы сидели на гранитной лестнице, тянущейся на километры, и наблюдали как заходит солнце.

Ветер принес запах дыма от горящих вдали костров. Жрецы зажгли священные огни и окрестности огласились пением. Мимо нас поплыли цветы со свечами – подношения матери всех рек.

– Не хочешь попросить что-нибудь у Ганги? – спросил Тагир.

– Спасибо, боюсь с моим везением станет еще хуже, – заметила я.

Джинн рассмеялся.

– Там какой-то праздник? – спросила я, глядя на огни, отраженные в воде.

– В этом городе всегда праздник, – ответил он. – Праздник перехода в другой мир.

– Это что, погребальные костры? – догадалась я и поежилась. – Прямо на набережной?

Тагир рассказал, что этот берег – место пересечения миров, поэтому индийцы стремятся прожить здесь последние годы, месяцы, дни своей жизни или быть сожженными на берегу священной реки. Тогда их души очистятся и окажутся в нирване, избавившись от круга перерождений. Поэтому этот город и называют городом мертвых.

– Если здесь встречаются два мира, почему бы тебе не попробовать проскользнуть незаметно на другую сторону? – спросила я с надеждой.

– Этот путь для меня закрыт...

– Я знала, что ты это скажешь, – надулась я и открыла телефон.

– Зачем спрашивала? – снова рассмеялся джинн.

– В этом городе более двух тысяч храмов – как мы найдем сокровище Вишну? – расстроилась я.

– Вишну любил медитировать на берегу, здесь и начнем поиски, – предложил Тагир.

Вдруг мы услышали человеческую речь и перед нами возник грязный старик в набедренной повязке со спутанной седой шевелюрой. Его скрывали от нас парапет набережной и темнота. Это был странствующий монах-аскет. Он подошел к нам, опираясь на посох.

– Что он сказал? – спросила я шепотом.

– Спрашивает, что мы ищем, – перевел Тагир.

Джинн поговорил со стариком. Напоследок монах вгляделся в его лицо подслеповатыми глазами и отшатнулся, выкрикнув что-то.

– Ну, что он там наговорил? – спросила я в нетерпении, когда старик исчез в темноте.

Тагир рассказал мне, о чем они беседовали. Монах удивился, что мы ищем следы Вишну в городе Шивы, но сказал, что мы на правильном пути. Есть легенда, что Вишну пригласил Шиву в купальню и тот обронил там свою драгоценность. Старик думает, что на самом деле она принадлежит Вишну. Завтра же осмотрим главный храм Шивы.

– Почему не сегодня? – спросила я, готовая идти куда угодно, чтобы найти ключ.

– Во-первых, уже поздно, в храм нас не пустят, а во-вторых – тебе нужно отдохнуть, – ответил он.

– А про охотника на джиннов забыл? – напомнила я.

– Запах костров отобьет ей чутье, – ухмыльнулся он и щелкнул пальцами.

В тот же миг мы очутились за столом на террасе гостиницы. Пряные ароматы кружили голову. Карри с рыбой, рис и лепешки – то, что нужно после долгого дня.

– А что этот старик сказал тебе в конце? – спросила я и сделала глоток чая.

– Монах каким-то образом разглядел мою природу, – усмехнулся Тагир.

Утром, пока лучи солнца нежно ласкали, а не обжигали, мы отправились в храм Шивы. И без того узкие улочки заняли крикливые торговцы. В воздухе запахло специями, и я непроизвольно остановилась у котла, в котором жарились, шипя и брызгая маслом, булочки. Тагир хитро улыбнулся и протянул торговцу деньги, появившиеся в его руке, словно из воздуха. Тот положил в миску булочку, сверху – чечевицу, полил соусом с зеленью, семенами кориандра и красным перцем. Я откусила и дыхание мое остановилось, слезы полились из глаз. Ни вода, ни чай не могли остудить огонь, пылающий во рту. Как они это едят?

По пути нам попался магазин сари, и джинн потянул меня туда.

– Зачем? – не понимала я и упиралась.

– В этом нас не пустят в храм, – сказал Тагир, указывая на наш джинсовый унисекс.

– Ладно, – сдалась я и мы вошли в магазин.

Все стены его были увешаны тканью самых разных расцветок и узоров. Продавец, пожилой индиец, взглянул на нас оценивающим взглядом и что-то спросил у Тагира. Тот посмотрел на меня и опять улыбнулся уже знакомой мне улыбкой, не предвещающей ничего хорошего. Услышав ответ, продавец рассыпался в любезностях и предложил несколько тканей на выбор: красную, желтую и зеленую. Они переливались в солнечных лучах и сияли золотой вышивкой. Тагир выбрал красную.

Я зашла за ширму и девушка, которую позвал продавец, помогла мне. Сначала я надела юбку и затянула шнурок на талии, короткий топ, а уж потом девушка задрапировала сари. Засунув один конец за юбку, она обернула ткань вокруг талии, заложив складки, потом заправила свободный конец и закинула остаток ткани на плечо.

Посмотрев в зеркало, я удивилась, насколько одежда меняет человека. Свои светлые волосы я спрятала под шарфом-накидкой и, если бы не мои глаза и светлая кожа, никто не отличил бы меня в толпе от индианки.

– Вот теперь все! – сказала я, довольная собой, накрасив губы красной помадой.

– Нет, вот теперь – все! – рассмеялся джинн, выхватил помаду и нарисовал пятно у меня на лбу.

Джинн протянул продавцу деньги.

– Сколько стоит мой карнавальный костюм? – спросила я, глядя на довольно увесистую пачку.

– Всего три с половиной тысячи, – ответил Тагир.

– Рупий?

– Долларов.

– Сколько?!

– Это же натуральный шелк и вышивка золотом, – оправдывался он.

– Можно было и полиэстером обойтись...

Я хотела вернуть все, но, увидев растерянное лицо продавца, передумала. Это еще что! Пришлось купить и обувь, и украшения к сари. Тагир тоже обрядился как индиец: в узкие штаны и длинную тунику.

– О чем тот продавец любезничал с тобой? – спросила я, когда мы уже подходили к храму.

– Поздравлял со свадьбой, – усмехнулся джинн.

– С какой свадьбой? – не поняла я и остановилась.

– С нашей.

– Так вот почему на нас все пялятся, – подумала я, а вслух сказала: – Ну, идем, муженек!