Мой парень джинн

Глава 11. Тайна фараона

Я шла за Тагиром и юношей в набедренной повязке, рассматривая стены с яркой, словно только что нанесенной, росписью. Они сопровождались текстами о фараоне Нармере.

– С каких это пор я понимаю древнеегипетский язык? – вдруг осенило меня. – И этот мальчишка в парике явно не на русском говорит.

Я хотела спросить у джинна, не его ли это рук, вернее, пальцев дело, но перед нами распахнулись двери, сверкающими позолотой.

– Что-то не припомню здесь таких, – подумала я, заглядывая внутрь.

Весь зал с колоннами-лотосами занимали нескончаемые ряды полок, заставленные глиняными табличками, свитками папируса и пергамента, испещренными записями на шумерском, аккадском и древнеегипетском. Пахло свежеструганным деревом, кожей и краской. Светильники из прозрачного кварца сияли, словно маленькие солнышки сияли с потолка.

За столом с львиными ножками сидел мужчина в полосатом платке и что-то писал. Услышав приближающиеся шаги, он обернулся.

– Где ты был столько лет, Тагир?! – грозно спросил он и встал.

Золотая змея на диадеме, тяжелое ожерелье на груди, золотые сандалии на загорелых ногах – все говорило о том, что перед нами фараон, которого мы искали.

– И я рад тебя видеть, Менес! – рассмеялся Тагир и обнял его.

– Так и есть, – подумала я.

– Давно меня так не называли, – усмехнулся фараон, поморщившись от крепких дружеских объятий.

– Как же к тебе сейчас обращаться? – спросил джинн.

– Мое тронное имя Нармер, – ответил он.

– Не пожалел еще, что стал человеком?

– Я чувствую жизнь как никогда и вижу свое продолжение в сыне, – ответил он.

Тагир слушал его слова с любопытством, а мне хотелось знать: каково это, отказаться от бессмертия ради любви?

– Это твоя новая жена? – спросил фараон у джинна, заметив меня. – В Кушанском царстве в моде белые парики?

– Новая? Парики? Что за Кушанское царство? – думала я.

– Ее зовут Дарья, и это не парик, – поспешил ответить Тагир и взял меня за руку, заметив мое вытянувшееся лицо.

– Персиянка с белыми волосами и голубыми глазами? – удивился фараон, внимательно рассматривая меня.

– Ага...

– Будьте моими гостями, – пригласил нас Нармер и направился к выходу неспешной царственной походкой.

У входа в библиотеку подданные ожидали своего фараона. Нармер сел в паланкин и четверо крепких загорелых мужчин легко подняли его на плечи. Мы пошли за носилками с многочисленными вельможами и слугами, бросающими на нас косые взгляды.

Сфинкс и пирамиды, облицованные белым мрамором, блестели на солнце своими гранями. Вдали виднелся дворец фараона, утопающий в зелени.

Войдя в отведенные нам покои, я остановилась у окна. Ра, даритель жизни, уже наполовину скрыл свой лик и его последние лучи окрасили белые, словно из сахара, пирамиды и их каменного стража в розовый цвет.

Служанка, появившаяся в дверях, оторвала меня от этого зрелища и увела в купальню. Она зажгла светильни, закурила благовония и высыпала в прозрачную воду лепестки роз. Улыбнувшись, она хотела помочь мне раздеться, но я отказалась от ее услуг – что я, маленькая? Сама разденусь.

– Вот это я понимаю, ванна, – подумала я, глядя на мраморный бассейн длиной метров в десять.

Скинув одежду, я спустилась по мраморным ступеням в воду. Девушка последовала за мной и набрав зеленой пахучей жижи из чаши, начала массировать мне голову. Я так устала за день, что не было сил сопротивляться.

– Поживу хоть денек как царица, – подумала я и отдалась на ее волю.

После ванны служанка натерла меня миндальным маслом и завернула в простыни тончайшего полупрозрачного хлопка.

Лежа в кровати с позолоченной спинкой, инкрустированной драгоценными камнями, я вдруг услышала голоса и веселый смех. Недолго думая, я пошла на звуки и заглянула через решетчатые двери. Моему взору предстала картина из гаремной жизни: джинн нежился в ванне, прикрыв глаза от удовольствия, а две молоденькие обнаженные служанки массировали его плечи, с веселым хохотом опуская руки все ниже и ниже.

Прозрачная вода не скрывала его атлетически сложенного тела, и я невольно любовалась им.

– Какая жара, и как они тут живут? – подумала я, вытирая капли выступившего пота со лба.

Мне одновременно хотелось оказаться на месте этих девиц и хорошенько наподдать им, чтобы не засматривались на чужих джиннов. Я вернулась в кровать, но так и не смогла уснуть до рассвета. Как только сон пришел ко мне, дверь скрипнула и раздались легкие шаги.

– Кто здесь? – испугалась я и вскочила на ноги.

– Это я, Санура, госпожа, – пролепетала служанка и поклонилась.

– Ну, какая я тебе госпожа? – рассмеялась я. – Зови меня Даша.

– Даша? – удивилась она.

– Ага.

Я поискала глазами одежду и не нашла.

– Что угодно госпоже? – предупредительно спросила Санура.

– Опять?

– Простите.

– Где моя одежда? – спросила я.

Она открыла резную крышку сундука и достала какой-то длинный сарафан на лямках и сандалии, украшенные бисером. Я поняла, что про джинсы можно забыть и послушно надела все, что она подала. От парика я наотрез отказалась – в жару только его и не доставало. Потом она усадила меня у столика, уставленного вазочками и шкатулочками самых разных форм и размеров, над которым висела хорошо отполированная медная пластина в обрамлении золотых пальмовых листьев.

– Зеркало, – догадалась я, увидев в нем свое мутное отражение.

Из истории искусств, да и после вчерашней прогулки я знала древнеегипетские тренды в косметике, поэтому отослала служанку. Я расчесала волосы гребнем из слоновой кости. Потом достала из рюкзака свое зеркальце, не понимая, как древнеегипетские женщины себе глаза еще не выкололи, глядя в эти железяки. Зеленой краской я навела стрелки до самых висков, а красным воском прошлась по губам. На удивление кисточки оказались удобные. В одном из кувшинчиков оказалось ароматное масло. Одна капелька на запястье и по комнате разнеслось благоухание лотоса. Посмотрев в зеркало роковым взглядом, я рассмеялась.