Мой парень джинн

Глава 12. Жезл Нармера

Нил вошел в свои берега и сезон Перет – произрастания был в самом разгаре. Удобренные илом и вспаханные поля зазеленели. Рыбаки тянули сети, полные рыбы с блестящей чешуей. Цапли искали насекомых на спинах буйволов, спрятавшихся от жары в воде. В зарослях тростника громко переговаривались утки.

Мы с Тагиром неслись в легкой колеснице, запряженной парой арабских скакунов, словно стрела, выпущенная из лука. Одной рукой он держал меня за талию, другой погонял коней. Впереди виден был царский плат Нармера, мелькающий из-за спин вельмож. Рядом с ним стоял, вцепившись в бортик, его сын. Мальчик упросил отца взять его на охоту, несмотря на отговоры матери. Теперь она с тревогой вглядывалась в удаляющиеся колесницы из паланкина по дороге вдоль Нила.

Наконец, процессия остановилась. Посреди реки, на отмели, отдыхали гиппопотамы, выставив головы над водой. Они казались сонными и неповоротливыми. Кто бы мог подумать, что даже самые опасные хищники – львы и крокодилы не решаются нападать на этих «речных лошадей». А для фараона охота на гиппопотама целый ритуал.

Жрец, сопровождающий Нармера, благословил его и охота началась. Фараон и несколько гребцов сели в лодку и поплыли, прячась в камышах, к отмели.

– Не буду на это смотреть! – подумала я и закрыла глаза руками.

Но вдруг я услышала плеск и крики. Открыв глаза, я увидела, как разъяренный гиппопотам с обломком копья в боку, открыл свою пасть, схватился за борт лодки и опрокинул ее. Потом раненый зверь ринулся на берег, где Нармер оставил сына поглядеть как он будет охотиться. Слуги кинулись врассыпную, а Хор Аха остался стоять, замерев от страха. Еще миг и... Я вскрикнула и схватила Тагира за руку. Один щелчок, и гигант упал замертво, придавив наследника трона. Мы тут же вытащили его невредимого из-под туши. Неслух пришел в себя и заплакал навзрыд. Тут и его мать подоспела. Она обнимала и целовала сына, благодаря всех богов и нас. Вымокший отец присоединился к ним.

Фараон с семьей, а за ними вельможи и слуги направились обратно во дворец. Тагир подал мне руку, и я уже поставила ногу на подножку, чтобы присоединиться к ним, но заметила, как что-то блеснуло в грязи. Я наклонилась и подняла порванную цепочку с амулетом-скарабеем.

– Вот и наша награда за спасение наследника, – сказала я.

– Сегодня ночью все решится, – добавил Тагир и помог мне взобраться на колесницу.

Переступив порог дворца, мы окунулись в атмосферу суеты и нервного ожидания. Слуги сновали туда-сюда, сбиваясь с ног. Вельможи жались у стен, перешептываясь. Возле нас стояли двое мужчин и тихо разговаривали, ни на кого не обращая внимания.

– Эх, еще бы немного, и... процедил сквозь зубы мужчина с бритой головой с леопардовой шкурой на плече.

– Везучий он, – буркнул другой, разряженный как павлин.

– Тише, – шикнул первый. – Потом поговорим, здесь слишком много ушей.

Вошел фараон и занял свое место на троне. По его непроницаемому, словно маска, лицу невозможно было догадаться, о чем он думал, глядя на придворных.

Шепот стих и в мертвой тишине Нармер произнес речь, которую не скоро забудут. Он говорил о превратностях судьбы, необходимости объединить усилия и забыть о распрях ради процветания страны. При этом фараон пристально посмотрел на двух мужчин, стоящих у входа.

– Он знает о заговоре, – подумала я, оценив его мудрость и проницательность.

Потом фараон подозвал к себе Тагира.

– В благодарность за спасение наследника дарую тебе земли, дом и должность командующего моей армией, – сказал фараон и протянул ему свиток.

Придворные заговорили разом и кинулись поздравлять Тагира, но я уже поняла по его глазам, что он ответит.

– Вынужден отказаться, государь, – сказал джинн, склонившись перед фараоном. – Но завтра утром я отбываю в дальние страны.

Вельможи замерли и в страхе посмотрели на Нармера.

– Я знал, что ты так ответишь, – усмехнулся он и встал. – Тогда прими, друг, на память.

Слуга принес ларец и фараон передал его Тагиру. Он принял дар, и мы ушли, ловя непонимающие взгляды.

Я начала обсуждать наш план, но джинн развернулся и ушел на свою половину. Солнце клонилось к закату. Во дворце стало тихо. Понимая, что больше медлить нельзя, я осторожно заглянула в комнату Тагира. Он сидел неподвижно, не мигая глядя перед собой. Я окликнула его, но он не отвечал.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – начала я.

– Понимаешь? – оживился он и так посмотрел на меня, что я отшатнулась.

– Понимаю, – настаивала я. – Но от этого зависит твоя жизнь.

– Как я могу огорчить его после всего, что было? – спросил он.

– Раз так, я пойду одна, – ответила я и вышла из комнаты, сжимая в руке амулет.

Я шла по пустому коридору. Было так тихо, что слышно было биение сердца. Моя решительность убывала с каждым шагом и джинн, возникший передо мной словно из воздуха, появился вовремя – я уже хотела повернуть назад.

– Что так долго? – недовольно спросила я.

Тагир улыбнулся и пошел впереди. Я засеменила за ним. Дворцовая стража спала беспробудно по велению джинна, и вскоре мы оказались в комнате с золотой плитой. Я вложила скарабея в нужную впадину и повернула. В плите открылась ниша. Она была пуста. Я обшарила ее, не веря глазам – ничего.

– Это даже к лучшему, – выдохнул Тагир.

У пустого тайника меня вдруг озарило.

– Кажется, я знаю, где сокровище...

Я шла по коридору, ускоряя шаг, желая удостовериться в своей догадке. Тагир послушно брел за мной, смирившись со своей судьбой.

Вбежав в комнату, я открыла ларец. Внутри на бархатной подушечке лежал жезл Нармера. Гладко отполированный цилиндр из лазурита мягко поблескивал в свете лампы.

– Друг мой... – прошептал Тагир, глядя на него.

– Нармер еще раз доказал свою мудрость и щедрость, – сказала я, пряча жезл в рюкзак.

Переодевшись в свою одежду, мы вышли из дворца, оставшись незамеченными, и зашагали к сфинксу. Он приветливо поднял лапу и впустил нас в библиотеку. Мы пробрались в камеру с саркофагом. Как только крышка закрылась, нас окутал мерцающий туман, унося далеко-далеко сквозь века.