Мой парень джинн

Глава 23. Медный город

Оказавшись посреди густого леса, мы недоуменно переглянулись – никакого города здесь не было. Я аукнула, но ответило только эхо. Тишину нарушали только шорох листвы и пение птиц.

– Как это я промахнулся? – расстроился Тагир и пнул камень.

Кто-то ойкнул. От неожиданности я икнула.

– Кто это? – удивился Тагир.

– Это я, камень, – услышали мы ответ.

– Камень? – удивилась я и подошла к нему поближе.

– Это сейчас я камень, – пояснил он. – А когда-то был могущественным джинном, мне подчинялись армии, пока Соломон не заточил меня в этот кусок гранита.

– За что? – спросил Тагир.

– Сам уже не помню, давно это было...

– Не знаешь-ли, где тут Медный город? – спросил наудачу Тагир.

– А зачем он вам?

– Мы ищем печать Соломона, – выложил Тагир.

– Я помогу вам, сказал он, помолчав. – Но с одним условием – расколдуете меня, когда найдете то, что искали.

Тагир согласился, после чего он рассказал, как найти это место.

Пройдя через заросли, мы вышли в низину. Под ногами зачавкало и запахло стоячей водой. Деревья вдруг расступились, открыв нескончаемые болота. Островки спутанной травы, плавающие в ржавой водице, ветер гнал к далекому берегу, едва виднеющемся в ядовитой дымке. Слева на горизонте показались горы с белыми вершинами.

Мы пошли вдоль кромки воды и вышли на широкую дорогу, мощеную каменными плитами. Она вывела нас к подножию гор, где раскинулся сверкающий город джиннов. У меня дух захватило от его красоты и размеров. Гладко отполированные стены без единой щелки или двери уходили ввысь. Я с надеждой посмотрела на Тагира, а он стоял, нахмурив лоб, словно что-то вспоминал. Потом приложил руку к медной стене и произнес: «Ифтах!». В тот же миг в стене возникла дверь. Тагир легко открыл ее, толкнув, и мы вошли в город.

На стенах домов с террасами и ажурными арками не видно было ни единого шва или стыка, словно их напечатали на 3D-принтере. Безлюдные улицы вывели нас на широкую площадь, мощеную мраморными плитами. Посреди нее возвышалась метров на десять статуя, отлитая из чистого золота. Мужчина в короне и длинной мантии, ниспадающей мягкими складками, вглядывался вдаль, словно ждал кого-то. На постаменте я прочла надпись: «Соломон, сын Давида, третий иудейский царь, возлюбленный Богом».

– Вот и познакомились, – подумала я.

За спиной золотого Соломона блестел на солнце дворец, уходя своими башнями в облака. Поднявшись по лестнице, мы вошли в ворота. Нас встретила тишина. Тагир остановился, словно припоминая что-то. Я стояла не дыша, чтобы не мешать.

– Ну, конечно, нам туда, – сказал он и зашагал по коридору налево.

Я едва поспевала за ним. Так, в молчании, мы прошли до конца коридора и уперлись в стену.

– Куда теперь? – осторожно спросила я.

– Туда! – ответил Тагир и повернул бронзовый светильник на стене.

Что-то щелкнуло, брякнуло, и в ней появилась щель. Вот оно что – потайная дверь! Значит, Тагир бывал в гостях у Соломона. За дверью оказалась винтовая лестница. Мы поднимались друг за другом, кружа по ажурным ступеням. Солнечный луч, проникая внутрь через круглое окно в потолке, освещал нам путь, многократно отражаясь от медных стен.

Поднявшись на самый верх, мы увидели дверь, а на ней – надпись: «Остановись и услышь в последний раз». Что бы это значило? Не успела я что-либо подумать, как Тагир уже отворил дверь. Я осторожно заглянула внутрь и онемела. Весь пол необычайной красоты зала был усыпан телами воинов, уснувших вечным сном. Они смотрели на меня пустыми глазницами и словно кричали: «Беги!». Посреди зала стояло нефритовое дерево с золотыми листьями и рубиновыми яблоками, верхушкой упирающееся в потолок. На одной из его ветвей сидела птица. Она спала, закрыв голову крыльями.

Тагир сделал шаг и задел ногой шлем одного из воинов. Он свалился с черепа, гулко стукнув о пол. Птица дрогнула и расправила крылья.

– Я думала, такие бывают только в сказках, – прошептала я, разглядывая ее женскую голову.

Она открыла глаза и повернула голову на звук, а увидев нас, запела. Услышав нежные манящие звуки, я моментально надела наушники, а Тагир рухнул на пол.

– Ах, ты, курица! – рассердилась я. – Подумаешь, меццо-сопрано!

Я выхватила из костлявой руки первого попавшегося воина копье и метнула в птицу. Оглушенная, она свалилась под дерево, а я склонилась над Тагиром. Как я ни трясла его, он не просыпался. Тогда я начала бить его по щекам. Сначала легонько, потом все сильнее – всегда хотела наподдать ему, чтобы не высовывался. Он открыл глаза и сел, потирая щеки.

– Что это было? – растерянно спросил он.

– Музыкотерапия, – съязвила я. – Идем отсюда, пока эта бестия не очнулась.

– Нет, нам туда! – возразил Тагир и потянул меня к дереву через тела, как я ни сопротивлялась.

Он расчистил место под ним и нащупал кольцо. Открыв лаз, он спустился по узкой лестнице. Я – за ним. Здесь было темно и душно. Посветив фонариком, я поняла, что мы на месте – в сокровищнице Соломона.

Горы золотых и серебряных монет, сапфиров и изумрудов были свалены кучами прямо на полу. Сундуки с ожерельями, браслетами, кольцами и диадемами стояли друг на друге до потолка. Хотелось купаться и нырять в этом море богатства как диснеевский Скрудж.

– Не к чему не прикасайся, – предупредил меня Тагир, заметив мой восхищенный взгляд.

– Не очень-то и хотелось, – буркнула я, вспомнив про воинов, уснувших навеки.

Тагир стоял посреди сокровищницы и не двигался.

– Как мы найдем печать среди всего этого? – спросила я.

– Никак, – ответил он. – Ее здесь нет.

– Откуда ты знаешь? – спросила я и сама себе ответила: – Интуиция?

– Ага... – пробормотал Тагир.

– Тогда остается лишь одно средство, – сказала я.

– Какое? – воспрял духом джинн.

– Звонок подруге, – ответила я и набрала номер Персефоны.

– Ну как, помог мой совет? – сразу спросила она.

– Еще как! – рассмеялась я.