Мой передвижной дом

Глава 3

- Здрасьте, - небрежно кинул Гавриш, ступая вперед и обращая внимание, что бомж, при том, даже не шелохнулся.

«Опасен! - подсказывало изнутри, - Такие люди имеют выдержку, А как надо - нож в спину! Даже не моргнут»

- Вы дверью не ошиблись? – полуиронично, изумляясь своему голосу, задался писатель. И ему пришло на ум: не слишком ли он часто двигается в отличии от выдержанного гостя-бомжа?

Но вот и бомж "шелохнулся", он будто изучал сначала поведение хозяина, а потом и сам реагировал, ответил ровно, однако, без излишеств:

- А никаких дверей больше и нет. Только эта и была..

- Ну, да, ну да…- пробубнил себе под нос Гавриш, соображая, что же делать дальше.

И не переставая удивляться собственному проявлению. Вот брови теперь его расправились и разлетелись широко по лбу чайками.

- Я, - пробасил бомж еще тверже, уверенней, - в общем-то ненадолго.

Гавриш туго откашлялся, кивнул.

«Понятное дело, мол, что ненадолго». Подер пальцами лоб, заодно, чтобы совместить брови.

- Я-э-э, - продолжил, тем временем, другим чуть смягчившимся голосом, оттаявшим, полупьяным, - я э-этот… гражданин.

Гавриш уставился на бомжа.

"Этаким тембром владеет... Артист".

- Что? - Кратко выкинул писатель.

Бомж ступил два шага вперед. Писатель ощутил, как уши его вспыхнули вновь и погасли. А сам он оцепенел. Чувствовал, как рука в судороге схватилась за что-то.

Бомж так же ровно двумя шагами, и не оглядываясь, дал назад.

- Я гражданин сего государства, - заговорил он быстро, и также мимикрируя под писателя, но, не понимая еще сути того.

Гавришу тут же на свету увиделись бомжа большие волосатые уши.

- Я право имею, - утверждал тот, шлепая губами, - переночевать, э-э, хоть одну... ночь у такого же гражданина, как и я.

В его подернутых глазах будто слезой блеснуло.

"Артист, подлец! Точно артист! "

- Сегодня ночь ожидается холодной.- Продолжал бомж, укладывая огромную ладонь на соседний с ним столик и бесцеремонно прямо глядя в меняющееся лицо писателя, - Облака снизу идут и вороны, кха-кха (он откашлялся, едва успевая подннести кулак ко рту) вьются к ненастью. Верно говорю.

Большой глаз бомжа не нарочно вдруг подмигнул. Самостоятельно.

Но на писателя это возымело более странное действо, - его уши поползли назад. И бомж это, кажется, заметил. Но Гавриш держался, не давая шанс полностью раскусить себя.

«Мало ли что во мне происходит. Не боюсь, тем более я тебя. Просто немного…»

И он стал думать, как помягче и не заметнее вернуть уши назад. Бомжа, впрочем, это уже не развлекало.

- Так вы разрешите, что ли? - Приглушенно спросил он. В этом голосе Гавриш хотел найти угрозу, предупреждение. Но ничего такого…

Только все же какая-то требовательность. И он сам же дал ей развиться.

Гавриш отрицательно помотал головой, он помнил это. Да, кажется, сначала это было так.

Но потом что-то в голове треснуло, и он переменив мнение помотал ею уже положительно.

Дьяволово писательское любопытство взяло верх? Или что еще?

Бомж, однако, был также поражён.

Его уже не интересовали нюансы поведения хозяина. С ним, вроде было не сложно.

Гавриш же понял этот случай, момент, когда надо переть на всех парусах, а не межевать. Но, увы, время утеряно, а в горле пересохло. И бомж не спешил говорить.

Писатель чужим голосом произнес, лишний раз подтверждая свое положительное кивание:

- Что ж... Надо так надо...

И потом ноги его сошли места, и его понесло вперёд на гостя.

Бомж шире глаза приоткрыл и посторонился. Гавриш гордо, трясясь всеми поджилками и подбородком, тем не менее, прошествовал мимо.

Он проделал все эти смелые шаги, еще менее чувствуя себя.

А когда зашёл вглубь кабины, за бомжа, тут же понял, что грубейшая ошибка им сделана и он загнал сам себя в тупик.

А какого черта его понесло, он не понимал и сам.

Что-то он хотел тут сделать.

Бомж некоторое время стоял спиной и полубоком, уткнув глаза в пол. Потом неловко, тяжело обернулся к хозяину лицом. Туго ворочая шеей.

И тут писатель в этой чертовой мышеловке ощутил всеми своими анализаторами сыро-собачую вонь от гостя! Так нежданно явившегося.

Горло дерло и хотелось кашлять.

- Я вас очень-то не потревожу. – Продолжал уверять бомж. - Вы только дайте мне кровать, хоть ту, хоть эту.

Бомж кивнул сначала на место писателя, где он теперь был загнан и достойно прикрывал своим телом свою кровать, потом - на первую, возле входа. Та – была запасной.