Мой персональный кактус

3 ноября: семь часов утра

Нынче меня разбудил не будильник, а эсэмэска, но телефон все равно чуть не полетел в стену. Я надеялась, что она от Альфредо, а писал Кевин. Я быстро ответила, что с Фредди не говорила. Кевин тут же написал: «Через пять минут буду на твоей улице с собакой. Выходи!» Ну что за фигня!

Я впрыгнула в джинсы и, схватив кофту, выскочила на улицу. Папа ставил залатанные колеса на мою бедную Хонду.

— Ты это куда? — удивился он.

— Голова болит. Пойду с Кевином собаку выгуляю.

Папу подобный ответ удовлетворил. К тому же, Кевин уже стоял на углу и в знак приветствия махал нам рукой.

— Что случилось? — спросила я, поравнявшись с ним.

Сердце так стучало, что я боялась не расслышать ответа.

— Слушай, я не знаю, как начать…

Кевин взял собаку на короткий поводок, чтобы та перестала напрыгивать на меня. Дождь к утру прекратился, но лапы у нее все равно были грязными.

— Ты уверена, что Фредди ничего не принимает?

Как я могла быть в этом уверенной, когда не одной мне это показалось.

— Точно не знаю, а что такого он выкинул?

— Да ничего, я так просто…

Кевин отвел глаза. Пришлось схватить его за плечо и остановить. Слишком уж быстро для приватной беседы он шагал. И вообще шел не по привычному кругу.

— Ты не просто так вытащил меня на улицу! Говори!

— В общем, он спал почти до прихода родителей. Потом мы даже все вместе пили чай. Я пошел спать и думал, что он тоже ляжет — надо же как-то убить до утра время, а он ушел. Не знаю, во сколько, но точно до шести. В шесть я встал.

Идиот Кевин! И из-за этого надо было меня будить!

— Ушел, и что? Тебя разозлило, что он не сказал "спасибо" за ночлег? Так, что ли?

— Нет, не так!

Кевин побледнел настолько сильно, что аж веснушки потускнели. Я даже дышать перестала.

— Он оставил мне кошку, как и обещал. Мертвую. Прямо перед домом.

Кевин остановился и уставился мне в глаза. Наверное, они сделались слишком большими.

— С чего ты взял, что это он сделал? — проскрипела я голосом робота. — Ее могли сбить…

— Могли. И она валялась бы на дороге в своих кишках, а не наполовину выпотрошенная на дорожке к моему дому. Из-за дождя никаких следов не осталось. Даже если сначала он нечаянно раздавил ее колесами, то принес нам на порог уже сознательно. Татьяна, не надо так на меня смотреть!

А я смотрела, да? Я впала в ступор!

— Я тебя специально к дому не веду. Я не знаю, как ее поднять и отнести к соседям. И как объяснить, что с ней произошло!

Ладони вспотели так, что пришлось вытереть их о джинсы. Альфредо не мог этого сделать. Альфредо, который месяц назад во время ужасного лесного пожара ездил волонтером помогать погорельцам, а потом и с обгоревшими животными возился. Это какой-то бред!

— А ты ничего не говори. Сходи к соседям. Пусть сами кошку забирают. Мне вон колеса прокололи. Это подобные шуточки… И это не Фредди, понял?

Кевин сжал губы — видно, хотел сказать грубость.

— Я знал, что ты станешь его защищать. Я, конечно, ничего не скажу соседям. У меня нет доказательств. Только его слова. Но, ты знаешь, будь осторожна с ним. Пожалуйста. Слышишь?

Я, наверное, действительно не слышала. В ушах шумело. Только сова продолжала пронзительно ухать. Я взглянула на Кевина.

— Ты действительно не слышишь сову?

Рыжий недовольно махнул головой.

— Теперь слышу. Татьяна, он может быть опасен…

— Это тебя не касается. Пока.

Я развернулась и побежала прочь, надеясь высушить на ходу слезы. Да что же это такое?! Я вытащила телефон и дрожащими пальцами набрала Альфредо сообщение: «Тебе что-нибудь известно про кошку?» Ответа не пришло ни через минуту, ни через десять, ни через полчаса.

Когда отец величественно вручил мне ключи от машины, я растерянно промямлила «спасибо».

— Теперь на Некстдор предупреждение о живодерах! — воскликнула мать, оторвавшись от чая. — Где мы живем?!

— В Калифорнии, — буркнул отец безразлично. — Хватит читать всякую чушь…

— Это не чушь! — мама почти что ударила по столу кулаком. — Это то, что происходит у тебя на улице! Теперь коляску страшно во двор поставить.

— Не ставь, — отец поднялся и сунул свою чашку в посудомойку.

— Ты в библиотеку? — спросила меня мама тут же.

Я кивнула. Сегодня точно в библиотеку.

— Просто я с девчонками пойду в кафе. Так что можешь остаться дома. До обеда тебе никто не помешает заниматься.

— Мне привычнее в библиотеке.

Привычки быстро менять нельзя, а то еще откроется, что я врала родителям целых полгода. В пятницу ни у меня, ни у Альфредо не было занятий, и полдня мы были предоставлены друг другу. Уроки делались ночью. А сегодня я сумею сделать домашку на всю неделю. Дома я на стенку полезу, а в колледже настроюсь на учебу.

Возможно. Хотелось бы.

Я приняла душ, но голова не остыла. Сообщения от Альфредо так и не пришло. Даже «сорри» не написал. Не мог, наверное, настолько кривить душой — кошка не колесо. Деньги за ремонт не предложишь! Да что с ним такое? Что?!

Я влетела в библиотеку и первое, кого увидела, был Альфредо. Он спал на диванчике напротив окна. А рядом на столике возвышался стаканчик кофе. Я постояла с минуту рядом. Альфредо не открыл глаз. Тогда я подняла стакан и принюхалась, на случай, если это не кофе. Потом отхлебнула — ледяной. Стакан почти полный. Альфредо едва притронулся к кофе, если вообще пил его.

Кресло рядом оказалось свободным, и я уселась в него ждать пробуждения спящего красавца. Веки у него сделались совсем синюшными. Чтобы играть мертвеца, грим ему больше не нужен. Ацтек! Ага, которого искупали в молоке! Я, кажется, с загаром и то темнее него буду.

Прошло минут десять или даже больше. Альфредо так и не проснулся. Я нагнулась, чтобы потрясти его за лежащую на полу руку, и заметила на футболке кровавый след. Черт! Это же та самая футболка, которую он сушил у Кевина в гостях. Кошка!