Мой персональный кактус

Два часа дня

Барабанная дробь дождя заглушала басы в динамиках над головой, и потому я с трудом расслышала шепот Альфредо:

— Подтяни ноги и крепко держи меня за шею.

Я распахнула глаза — он смотрел мимо меня, и на кончике его носа дрожал прозрачный пузырь.

— Что?

Альфредо повторил просьбу еще медленнее, чем в прошлый раз. Зачем? Я уже почти почувствовала его в себе, к чему менять положение? Не так больно будет?

— Не разжимай ни рук, ни ног…

Он рванул меня наверх, и змеей проскользнул подо мной. Теперь я была сверху, и его объятья походили на тиски.

— Без паники, ладно? — его губы были наравне с моими. — В нас только что ударила молния.

Я зажмурилась, будто так мои мозги могли заработать быстрее.

— Что это значит? — прошептали губы сами собой.

— Это значит, — он, кажется, улыбнулся, — Значит, что секса не будет. И двигаться нельзя. Сиди смирно. Не шевелись вообще.

— Что?

— Ничего. Просто сиди тихо. Заряд должен уйти сам собой, если я что-то смыслю в физике. А я в ней ничего не смыслю. И учить ее сейчас экспериментальным путем не собираюсь.

До меня по-прежнему не доходил смысл его слов.

— Я ничего не видела…

— У тебя глаза были закрыты. А сейчас, кажется, и уши, раз не слышишь, как стало тихо в машине.

Динамики действительно молчали. До мозга дошло наконец, что мы в смертельной опасности, и тело дернулось, но Альфредо держал меня крепко. Намного крепче, чем до молнии.

— Сиди смирно! Если поджариться не хочешь.

— А что делать?

— Ничего не делать. Ждать. Главное, за железо не хвататься — не трогать двери.

— И сколько ждать?

— Не знаю. Я физику не учил. Ты учила, вот и скажи…

— Я еще тоже ее не брала, — с трудом сумела я выговорить полноценную фразу. — Но откуда здесь молния?

— Ну, если я скажу тебе, откуда, ты будешь надо мной смеяться, — губы Альфредо дрогнули в улыбке, — а я не хочу позориться больше, чем уже опозорился. Надо было по-быстрому, без прелюдий.

— Дурак!

Он сильнее стиснул мои руки, будто испугался, что я попытаюсь ударить его. Да у меня от страха все тело окаменело! Я не смогла бы шевельнуться, даже если б захотела. Но я не хотела! По ноге даже забегали иголки, и я приготовилась всхлипнуть, но тут же вспомнила про растерзанную спину Альфредо, прижатую сейчас к спинке сиденья. Он улыбается, и я тоже не пикну.

— А я и не отрицаю, что я дурак. Я знаю только, что нельзя делать в такой ситуации, а что можно, не знаю. До утра так просидим, как думаешь? Или раньше вылезем?

— Когда не знаешь, что делать, надо звонить 911.

— Вот этого как раз делать нельзя. Телефон на зарядке стоит, — Альфредо на мгновение прикрыл глаза и громко сглотнул. — Впервые я мечтаю увидеть полицейского. И мне даже плевать, что я без штанов…

Альфредо попытался рассмеяться в голос, но получилось только всхлипнуть, и он добавил уже серьезно:

— Как думаешь, нас кто-то мог увидеть? Есть шанс, что вызвали пожарных? Может, монетку бросим, а? Ну, не трясись, пожалуйста. Все будет хорошо. Главное, ничего не трогай, кроме меня. Во мне уже нет никакого напряжения. Ну, улыбнись. Неужели тебе не смешно?

Мне было страшно. Но я даже плакать не могла. Как он может смеяться…

— Плохо все же мы спрятались! — улыбнулся Альфредо и вытянул шею.

Только тогда я услышала отдаленные звуки пожарных сирен. А потом на лице Альфредо отразилась целая светомузыка. Хлопнули двери. Несколько пожарных зачем-то несколько раз обошли вокруг машины. Через мокрое стекло они казались инопланетными пришельцами. Ногу я вообще перестала чувствовать, и когда в стекло постучала рука в огромной перчатке, даже не шелохнулась. Пожарный подавал нам знаки, которые я даже не пыталась расшифровать, но Альфредо согласно кивнул. Дверь чуть приоткрылась, впустив в салон влажный воздух, и тут же прикрылась, только не плотно.

— Ты в школе не учила язык жестов? Они дают нам время одеться, — улыбнулся Альфредо и слишком как-то грубо пересадил меня с голых колен на сиденье, прямо на выпотрошенный рюкзак, которым мы на всякий случай прикрыли чехлы. Потом швырнул в меня джинсы и взял свои. Я с трудом втиснулась в них, чуть не позабыв про трусы, и нагнулась зашнуровать кроссовки. Кровь прилила к лицу, но я знала, что по-настоящему краснеть мне предстоит на улице. Альфредо без всяких просьб подлез мне под футболку, чтобы застегнуть застежку лифчика. Можно было вылезать из проклятого Форда.

На эшафот и то, наверное, шли спокойнее, чем мы под дождь. Впрочем, нас встретили по-королевски — с зонтиком. Альфредо принял его из рук пожарного, который больше не в силах был сдерживать смех. Он хохотал так, что каска подпрыгивала на лбу. Другой похлопал Альфредо по спине — и тот аж губу закусил от боли.

— Вы сделали наш день, ребята! Вы, видимо, плохо учились в школе — между вами должна быть химия, но никак не электричество!

Страшно было взглянуть им в глаза. Благо вторая пожарная машина проделывала сейчас такие трюки, что можно было спокойно не сводить с неё глаз — она не могла развернуться в этом узком проезде не то, что с третьего, а и с десятого приема.

— Ключи твои где? В зажигании? — спросил пожарный, когда бедная пожарная машина чуть не въехала в полицейскую, влетевшую, не сбавляя скорости, на нашу стоянку.

— Да, — прохрипел Альфредо. — А мой кошелек на сиденье. Он мне понадобится. И телефон. Но я не уверен, что он жив.

Пожарный попытался завести машину, но у него ничего не вышло.

— Тебе эвакуатор, парень, понадобится, — сказал пожарный, швыряя в протянутую ладонь ключи и бумажник, а потом и телефон, который Альфредо тут же отдал мне с просьбой включить.

Удивительно, что он заработал. Может, шнур отошел, и телефон не был подключен к зарядке… О, господи! Меня трясло не на шутку. Кофты не было. Дождь вымораживал. И в довершение всего я ступила в лужу.

Альфредо сунул мне зонт и, сгорбившись, поплелся за полицейским, который предложил сесть к нему в машину. Пожарные собирались уезжать, и я хотела отдать одному из них зонтик, но парень не взял, и от его добродушной улыбки у меня затряслись коленки. Надо ж было так вляпаться! Я стояла под зонтом одна посреди пустой парковки возле мусорного бака. Романтика, нарочно не придумаешь!