Мой персональный кактус

4 ноября: после полуночи

Давно мне так тяжело не засыпалось — по дому разлилась звенящая тишина. Даньке давно уже пора было проснуться, но он спал, как убитый. Альфредо, наверное, тоже видел десятый сон, а я так искрутилась, что даже сорвала с матраса простыню. Была бы посмелее, пошла бы на диван в гостиную. Зачем он только его выбрал! После моего признания, отец бы и не пикнул, останься Альфредо у меня в комнате. Прижавшись к нему, я давно бы спала, а сейчас, заснув под утро, даже не смогу его проводить. А мать встанет рано и что скажет Альфредо на прощание, только гадать можно!

Ну вот, на такой простыне невозможно спать ни одной, ни тем более вдвоем. Пришлось встать и расправить ее. Темно. До рассвета далеко. Как назло, рюкзак благополучно забыт мною в гараже подле стиральной машины — будильник не поставишь. Но если отдернуть шторы, есть шанс, пусть и небольшой, проснуться на рассвете и избавить Альфредо от компании матери. Хотя какой рассвет, он в семь только будет…

Я задержалась у окна на лишнее мгновение, потому только и услышала легкий щелчок двери. Ступая почти бесшумно, Альфредо добрался до дороги и только тогда побежал. И я побежала. Как была, в пижаме — какое там переодеться! Ключи схватить и плевать, что кошелек с правами в гараже. Придурок бегает, что спринтер. Мне его без колес ни в жизни было б не догнать, а так, нарушая все правила, я подрезала его на переходе через два квартала от дома и шарахнула дверью так, что в соседних домах, наверное, затряслись стекла.

— Ты куда?!

Плечи его поникли и явно не под тяжестью пустого рюкзака! Он глядел исподлобья и молчал. Пришлось повторить вопрос грозным шепотом. Только скажи «домой», и я тебя прибью — тут на машине больше двадцати минут!

— Домой…

Я сжала кулаки.

— К Пабло. Слушай, хватит уже! — махнул он рукой. — У меня спина болит, потому я все равно не смогу уснуть. Даже на животе. И… — Альфредо жалобно вздохнул и прикрыл глаза. — Прости, Татьяна, но я не хочу портить настроение твоим родителям еще больше.

Я открыла было рот, но Альфредо предупреждающе выставил перед собой руку:

— Я знаю, что тебе мозг за меня вынесут. И я ничем не могу тебе помочь. Если ты не готова отстаивать свои права, я пойму и даже не обижусь. Но если ты со мной, то тебе придется разобраться со своими родителями самостоятельно. Я в этом тебе не помощник. Так что я пойду, ладно?

— Как далеко? Я тебя отвезу.

— В час ночи? Я не собираюсь будить Пабло. Я дойду пешком. Может сумею даже подремать в парке. На свежем воздухе я…

Что он вообще несет! Ночь. И он почти голый. И…

— Господи, как холодно! А ты в футболке и шортах. С ума сошел, что ли?

— Наверное, — пожал он плечами совсем по-мальчишески. — Только не сейчас, а когда начал встречаться с тобой. Лучше б ты меня тогда с Чакмолом послала. А то мы только мучаем друг друга…

Я сильнее сжала кулаки.

— Говори прямо!

Но он молчал.

— Ты хочешь расстаться? Окончательно. Да?

Он молчал.

— Ты познакомил меня с Падрино, и спустя пару часов решил… Это все мой отец, да? Он тебя обидел?

Альфредо молчал. Он никогда не признается, что это так.

— Послушай, каринья. Твоя машина перегородила дорогу. Ты в пижаме. Я в чужой одежде. Отличное время и место для выяснения отношений!

— Да лучше и не придумаешь! Меньше соплей будет. Говори прямо! Или можешь уйти молча. Или так же молча сесть в мою машину…

— Я за руль, идет? — тут же сказал он.

У меня точно камень с души свалился. Да прямо на ноги, кажется, потому что я чуть не подпрыгнула от радости.

Альфредо кинул рюкзак на заднее сиденье и зачем-то полез в багажник. За курткой! А я совсем о ней забыла.

— Тут парк недалеко, верно?

Я кивнула. Ночная прогулка куда лучше скомканной холодной кровати. В парке горел только один фонарь, у туалетов, и все. За высоким забором и густым кустарником совсем не видно домов, и кажется, что лужайка — это такой необитаемый остров в океане картонной цивилизации.

Альфредо закутал меня в куртку и плюхнулся на мокрую после вечернего полива траву. Я села ему на колени, но вместо поцелуя почувствовала губами твердую конфету! Отстранившись, я увидела, как он достал из бумажки вторую.

— Это шоколад твоей мамы?

Она готовила его сама, и в прошлом семестре Альфредо приносил в класс ее конфеты.

— Нет, мои. Я сам их приготовил.

Я открыла рот, но Альфредо вдруг завернул обе шоколадки обратно в обертку.

— Эй! — не поняла я. — Шоколад нельзя испортить. Чего ты боишься? Я все равно скажу, что было вкусно. Ну же, дай!

Я попыталась вырвать сверток, но Альфредо поднял его над головой. Надо было встать, чтобы дотянуться до конфет, а он крепко другой рукой держал меня за талию.

— Это не просто шоколад, — зашептал горе-кондитер мне в губы. — Это пища богов. Я сначала думал не говорить, но потом… Короче, тебе может стать от него плохо. Это не смертельно, но довольно неприятно.

— Что это? — я больше не тянулась к шоколаду.

— В шоколаде грибы…

Я чуть не ударила его. Он явно понял мое намерение и откинулся на траву, наплевав на больную спину.

— Это не наркотик, так что успокойся. Это галлюциноген.

— Я видела его результаты!

— Да ничего ты не видела! — Альфредо вновь сидел, и опасный шоколад оказался за моей спиной на безопасном от меня расстоянии. — Меня шатало по другому поводу. Потому что… Потому что я не сплю и ничерта не ем последние дни. Эти грибы на меня действуют лишь как лекарство! Но, честно скажу, во мне уже ничего не осталось. Нет, сегодня были тамалес. Короче, ты либо отправляешься прямиком к богам ацтеков, либо тебя выворачивает наизнанку до последней капли желчи. Я уже и количество грибов менял, и с чем только их не смешивал — меня не берет, совсем.

Он и сейчас при свете луны выглядел жутко бледным. И то верно, на тамалес Альфредо накинулся, точно голодный зверь, но их у него отобрали.

— Пойдем домой. Я тебя накормлю ужином или уже завтраком…