Мой персональный кактус

Два часа ночи

Он действительно протянул руку — на ладони лежала шоколадная грибная конфета.

— Тебе в семь утра на работу, — еле выдавила я из себя. — Газонокосилка — это машина, и ей нельзя пользоваться, когда принимаешь некоторые лекарства. Ваши курандерос не косят траву после грибов…

Губы Альфредо расплылись в счастливой улыбке.

— Лишь это тебя останавливает?

Нет, нет, нет! Я просто хочу воззвать к твоему разуму, который, видимо, с прошлых грибов к тебе так и не вернулся!

— Если верить тем, кто там побывал, то прихода ждешь полчаса, путешествуешь не больше двух часов, а потом сладко спишь! Я поставлю будильник. Мы вернемся домой до семи, если не будем тянуть. Ну?

Ночной холод пробрался под куртку, и меня начало колотить не на шутку, а Альфредо абсолютно спокойно полуголым лежал на траве. Но вдруг вскочил.

— Ложись на мое место, здесь теперь сухо, — он сунул руку в карман куртки и достал ключи. — Я принесу рюкзак с телефоном. А пока вот, наслаждайся.

Шоколадная конфета вновь коснулась моих губ. Я стиснула зубы. Нет, нет, нельзя… Но конфета имела силу тарана, и через секунду зубы сомкнулись уже на податливой шоколадной плоти мексиканских богов. Конфета таяла во рту, наполняя его медовым вкусом, который быстро смешался с моей кислой от страха слюной и не моей тоже…

Альфредо с такой яростью впился в мои шоколадные губы, что я еле успела схватить его за шею, чтобы не упасть. Ключи больно царапнули кожу под задранной пижамой. Но вот он отпустил меня и все так же жадно облизал уже свои шоколадные губы. Руки его продолжали лежать на моей голой талии, и холодный пот на спине смешался с горячим.

— Теперь, Татьяна, повторяй одно только слово — «Тлалокан». Только сейчас старайся не потерять вторую букву «эле»… Тлалокан…

— Откуда она там взялась?

Шоколадные губы скривились в снисходительной улыбке.

— Она всегда там была. Только всуе имя бога не произносят. Я опускал ее специально. А теперь мы оба взываем к Тлалоку, чтобы он открыл для нас водные врата своего царства Тлалокана…

Альфредо надавил мне на плечи, и я чуть ли не рухнула на подсушенную его телом траву.

— Закрой глаза, повторяй «Тлалокан». Я сейчас вернусь.

Он сжал ключи в кулак и побежал через лужайку к дороге.

Время тянулось мучительно долго. Я бросила повторять это проклятое слово «Тлалокан» минуте на пятой и вслушивалась теперь в царившую вокруг тишину в надежде, кроме отдаленных сирен, услышать наконец шелест травы под ногами Альфредо, но тот как сквозь землю провалился. Мысль, что он бросил меня в парке одну лезла в голову все настойчивее и настойчивее, сколько бы я не гнала ее прочь. Оставалось надеяться, что ему просто стало плохо. Мне же пока было никак. Может, он шутил по поводу грибов?

Я приподняла голову, ставшую от долгого лежания жутко тяжелой, и огляделась. Альфредо и след простыл. Прекрасно! Я вскочила на ноги, но тут же с криком рухнула обратно на траву. У меня одновременно свело обе ноги, и сколько бы я не терла их, никак не получалось раскрутить жгут боли. Не надо было так долго лежать, вытянувшись, словно труп. Нет, словно сумасшедшая — трупы не шевелят губами, призывая на свою голову древних богов!

От дикости всей ситуации сделалось жарко, и я скинула куртку. Жаль, что скинуть со штанов капли воды не получилось.

— Ты зачем встала?

За обшлепыванием себя я пропустила возвращение Альфредо. От радости даже голова закружилась, и я безропотно опустилась на траву. Теперь под головой у меня лежал рюкзак.

— Где ты был?

— Догадайся.

Он лежал рядом и сжимал мою руку так крепко, что захотелось высвободиться.

— Больно! — ахнула я.

— Ты что-то чувствуешь?

— Отпусти руку!

Даже с закрытыми глазами я чувствовала, что он остался висеть надо мной.

— Попытайся сосредоточиться на желании попасть в Тлалокан. Представь себе дождь. Огромные капли падают на лицо и стекают по шее за шиворот, давая телу живительную легкость…

Эти слова настолько сильно подействовали на меня, что я почувствовала на лице реальную каплю — большую и холодную, но тьма перед глазами оставалась обычной тьмой. Включились только чувства — я ловила лицом каплю за каплей, и с каждой секундой становилось все труднее лежать смирно и не искать укрытия от дождя.

— Что ты видишь?

— Ничего, — ответила я и непроизвольно открыла глаза.

Лицо Альфредо тоже было мокрым. Капли на лице оказались не наркотической фантазией, а реальным дождем.

— Дождь! — выкрикнула я и хотела вскочить, но руки Альфредо пригвоздили меня к траве.

— Остались считанные минуты, оно должно начаться. Потерпи…

Оно уже началось. Меня била дрожь. Он не сообразил прикрыть меня курткой. Вскочив на ноги, я на мгновение замерла, испугавшись, что вновь сведет икры, но в этот раз я чувствовала себя превосходно. Нажраться поганок получилось без таких ужасных последствий, как у Альфредо. Вот и отлично — Тлалокан сам пришел к нам — темно, дождь и одинокий фонарь. Что еще надо для райского единения двух сумасшедших?

Наличие этого самого второго сумасшедшего, но его не было — я пока в уме и в полном здравии… Хотя с последним утверждением я немного поторопилась. Вместо ног, на этот раз скрутило в узел желудок.

— Татьяна, пожалуйста! — Альфредо схватил меня за руку, когда понял, что я подняла куртку, чтобы уйти. — Они должны подействовать хоть как-то…

И грибы подействовали. Я успела отшвырнуть куртку, прежде чем меня вывернуло на траву. Прикрыв глаза, я набрала ртом влажного воздуха, но он, увы, стал катализатором. На этот раз рвота была такой сильной, что я рухнула на четвереньки. Альфредо попытался удержать меня, но я нашла силы оттолкнуть его. В горле скребли обезумевшие кошки. Спазмы накатывали один за другим — в конце я не в силах была сплюнуть даже ошметки желчи.

Наконец я перекатилась на спину и подставила лицо дождю. К счастью, он сравнялся по силе с душем. Я заглатывала каплю за каплей, пытаясь смыть с губ горечь — ей и болью пропиталась каждая клеточка тела. Когда Альфредо подхватил меня под руки, я не сопротивлялась. И не помогала, когда он поволок меня к питьевому фонтанчику. Струя ударила прямо в глаза, но я не зажмурилась. И рта не открыла.