Мой персональный кактус

Примерно десять часов вечера

Ночь казалась пронзительно тихой, словно мы переместились из леса в пустыню — с закрытыми глазами это представлялось довольно легко. Слышался только наш, уже невнятный, шепот — Тлалокан, Тлалокан. В ушах он звучал колокольным звоном — нудным, монотонным… Я все ждала, когда же Альфредо надоест бубнить или когда поганки запросятся наружу. Но в этот раз они хорошо устроились в его желудке, и я в страхе ждала возможных галлюцинаций. Если он будет лежать и бредить — это одно, а если начнет буйствовать, то я не представляла, как сумею оградиться от него. Может, стоит постоять в сторонке на безопасном расстоянии?

— Ты куда?

Вылезти незаметно из гамака невозможно, но я знала, что ответить:

— Мне в туалет надо.

Теперь он за мной не пойдет и не станет разыскивать, если я чуть-чуть задержусь. Ну, совсем на чуть-чуть…

Я отошла метров на десять, не больше. Если Альфредо потеряет над собой контроль, у меня будет время убежать, а пока не стоит слишком далеко углубляться в лес. В такой тьме «ау» не особо поможет. За те, кажется, десять минут, что я дрожала в кофте, Альфредо даже не пошевелился. Я боялась идти спиной, и теперь постоянно оборачивалась, чтобы не потерять гамак из виду. Сейчас у меня аж глаза разболелись от желания видеть в темноте.

И вдруг на мгновение черное небо разорвала яркая вспышка — в ушах задрожало так, будто земля заходила под ногами. Прямая, как стрела, молния прошла сквозь дерево, на котором висел гамак, и искрами рассыпалась вокруг. Я не могла сдвинуться с места. Мой крик пригвоздил меня к земле. Но вот она вновь затряслась под ногами, и до меня дошло, что я бегу.

Альфредо лежал ничком на земле, с головой укрытый одеялом. Трясущейся рукой я сорвала с него одеяло. Он смотрел в небо остановившимся взглядом. Я закрыла ладонью рот, испугавшись собственного крика. Лицо его вспыхнуло, или это у меня от ужаса заискрило в глазах.

— Огонь! — раздался в ушах голос Альфредо.

Я застыла в ужасе. Тело его оставалось неподвижным.

— Огонь! — все отчетливее и отчетливее звенело у меня в голове, но я продолжала стоять на месте.

И вдруг упала. Альфредо крепко держал меня за щиколотку. Я отпрянула, пнув его в бок, и только тогда увидела занявшуюся огнем траву. Альфредо уже поднялся на четвереньки и пополз к огню, держа одеяло наготове. Оно почти полностью прикрыло горящую траву.

— Дай руку!

Я дала — его рука была теплая, и я дико расхохоталась. Идиотка! А, кажется, фильмы ужасов не мой любимый жанр! Альфредо второй рукой ухватил меня за плечо и, едва не завалив на землю, сумел наконец подняться.

— Фу, отпустило…

И огонь тоже. Он выбрался из-под одеяла и перебрался на соседний кустарник. Дождей после лета все же выпало мало, а этот лес, кажется, тучи вообще обошли стороной — почва была абсолютно сухой и не могла сопротивляться огню. Альфредо сорвал с дерева гамак и, обмотав его вокруг локтя, потащил меня прочь от огня.

— Нам нужно вызвать пожарных! — закричала я на бегу, вдруг поняв, что мы бежим совсем не к машине, а наоборот от дороги.

— Нет, нам надо укрыться от дождя. С дождем придет он, — закричал Альфредо мне в лицо и начал карабкаться вверх. — Я вижу путь, давай руку.

Он потащил меня вверх, но я сделала вид, что соскользнула с камня. Дерево поглотило молнию, но Альфредо шарахнуло другим — он похоже словил кайф и сейчас бежит не от огня, а от своих видений. От нового раската грома я припала к камню — молния в этот раз ударила в двух шагах от нас и, искры, перелетев мне через голову, подожгли под ногами хвою.

— Руку! — орал Альфредо.

Я вцепилась в него, и он сумел поддернуть меня вверх, не вывихнув плечо. Огонь шел по пятам. Мы бежали, не оглядываясь, не особо понимая, трещат ли за нами деревья или это снялись с ветвей птицы или неслись, сломя голову, косули.

— Быстрее!

Ноги цеплялись за корни и камни, но я не выпускала руки Альфредо, пока он не упал, подкошенный ошалевшей косулей. Секундного замешательства хватило, чтобы подпустить огонь на опасное расстояние. Альфредо со стоном поднялся. Я даже не спросила, что у него болит — надо было бежать. Однако теперь у Альфредо получалось только ковылять. Мы с трудом карабкались вверх. Дыхание сбилось и мне хотелось хоть секунду передохнуть, но Альфредо тащил меня дальше. Один камень, второй, мы перелезали через третий уже на пузе.

— Вот сюда!

Я рухнула рядом с Альфредо и прикрыла глаза, но лишь на мгновение, потому что получила по носу локтем. Альфредо судорожно раскручивал гамак.

— Дырка небольшая, но ты уж пролезь, пожалуйста.

Я сообразила, что мы лежим на краю расщелины только тогда, когда гамак уже наполовину исчез между валунами.

— Давай! Скорее!

Альфредо придавил конец гамака камнем и вытащил сигарету.

— Другого света не будет. Постарайся не проглотить, — пробубнил он, прикуривая. — Лезь!

— А как назад?

— Как и туда! По канату!

Огонь наступал — медленно, но верно. Его гнал к нам поднявшийся ветер. Где пропадала грозовая туча из-за темноты не было ясно. Вне всякого сомнения огонь пройдет над нами раньше, чем его потушит дождь, если вообще потушит. Пожарных мы вряд ли увидим два дня подряд. Только завтра, если вдруг кто заметит машину и станет нас искать. Если мы не выберемся сами… Еще бы влезть. Я крутила себя винтом, боясь сорваться с гамака.

— Не поцарапайся о сталагмиты! — прокричал Альфредо, отправляя мне в рот зажженную сигарету.

Но она совсем не давала света. Я в панике ощупывала кромешную тьму ногами и не находила никаких стен.

— Не раскачивайся! — крикнул Альфредо сверху, видя, наверное, огонек сигареты. — Найди хоть какую-нибудь опору.

— Ничего нет!

Вместе с гамаком мы были метра три в длину.

— Только не сорвись. Это, возможно, вертикальная пещера.

О, нет! Я вцепилась в гамак.

— Отпусти одну руку и ищи сталактит. Иначе мне не спуститься.

Я чуть не отпустила две руки и, завизжав от испуга, выронила сигарету. Огонек быстро исчез далеко внизу.