Мой персональный кактус

День

Лай слишком быстро перешел в визг. Пронзительный и жалостливый, и я бросилась к краю скалы: Альфредо раздобыл где-то толстенную лиану и дубасил пса, который отбегал на метр, а потом снова кидался на обидчика. Хотя через минуту я засомневалась в злых намерениях Альфредо: как бы пляски в голом виде вокруг пса в репертуар ацтекского воина вряд ли входили. Теперь я за него испугалась — что если псина бешеная? Где вообще хозяева? Уже можно было милю пробежать за время этого поединка. Не могла же псина удрать от охотника? Или это вид дикой собаки? Нет, все же больше на дворнягу тянет — вислоухая, приземистая, с вытянутой мордой. И визгливая до ужаса!

Я не могла больше прыгать на месте в ожидании исхода сражения и ринулась вниз. Палки у меня нет, лиану не оторву, но, может, сумею напугать пса своим появлением, если заору? А уж легкие прочистить очень хотелось — выкричать адреналин, который не ушел с потом.

Однако помогать не пришлось — лай прекратился, когда я еще только выскочила на свет из пещеры. Альфредо я встретила у колодцев: он шел, опустив глаза к кожаному мячику, который неустанно наглаживал. Заметив меня, Альфредо остановился, и глаза его превратились в две злые темные щелки.

— Где я просил тебя ждать?!

Я попятилась к выступам и чуть не перекувырнулась через выступающий камень. Альфредо успел крикнуть «Осторожно!» Вместо «спасибо», я тяжело выдохнула и начала взбираться к пещере. Я уже спокойно ориентировалась в темноте и почти проскочила жилище летучих мышей, когда Альфредо окликнул меня:

— Я боюсь выносить его на свет.

Он говорит про мячик? Кажется…

— Это что? Орех?

Я вернулась на его голос и была уверена, что на секунду глаза Альфредо полыхнули во тьме двумя яркими факелами.

— Это армадилло.

— А что это? — пожала я плечами. Урок испанского языка сейчас как-то не входил в мои планы. — Не орех?

Альфредо тяжело дышал в темноте. Бой с собакой его изрядно вымотал. Думаю, Падрино запыхался бы не меньше после всего того, что выпало на долю его крестника.

— Это броненосец, — наконец выдохнул Альфредо.

— Он что, живой? — взвизгнула я в удивлении, жалея, что едва различаю контуры шарика.

— Пока живой, — усмехнулся Альфредо из темноты. — Его собака покусала. Еле отбил.

— Как ты его там назвал?

— Армадилло.

Я повторила — но, наверное, все же не запомнила новое слово.

— И что делать будем? Ветеринара искать?

Не знаю, зачем я острила. Ситуация-то была нешуточная, а из-ряда-вон-выходящая: мало того что вокруг летучие мыши, так Альфредо еще и броненосца раненного приволок. Лучше бы собаку поймал — хоть живое существо рядом. Привычное. Для спокойствия. А этот, получается, даже для футбола не годится. Нафига он нам сдался?

— Он раскрылся, я чувствую лапу. Пойдем на свет. Оценим урон.

Я получила плечом в спину и решила опередить Альфредо хотя бы шага на два. Слепой котенок с раненым чудищем! Однако Армадилло оказался довольно симпатичным, особенно его пятачок, но потрогать животное мне не захотелось, хотя интересно было бы проверить на прочность шлем, из-под которого вытягивалась длинная остренькая мордочка. Развернувшись, зверек сделался величиной с младенца. Растопыренные лапки дрожали, а длиннющий хвост безвольно свисал с рук Альфредо. Длинная мордочка смотрела вверх, на солнце. Я тоже подняла голову, но тут же опустила и зажмурилась, чтобы избавиться от солнечных бликов, но они продолжали вращаться даже в темноте.

— Интересно, у них у всех член есть или это все-таки мальчик?

Я открыла глаза, но, к счастью, Альфредо глядел на заинтересовавший его отросток.

— А это что-то кардинально меняет? Девочку ты бы не стал спасать, или наоборот?

Альфредо глянул на меня с прежней злостью, и я поспешила опустить глаза, только не в отросток, а волосики, мочалкой торчащие из-под панциря.

— Если это мальчик, то его можно сожрать. Если девочка, то она сожрет нас, — отчеканил Альфредо без тени усмешки, но я поспешила улыбнуться:

— Я не настолько голодна, чтобы есть этого опоссума в доспехах!

— И зря! Обычное мясо. Его здесь все жрут. Надо бы спрятать его от охотника, если собака приведет хозяина по следу. Вдруг это девочка.

— Что за девочка?

— Говорят, тлалоканки иногда оборачиваются в армадилло. И вообще это их любимый зверь — жрут они их или нет, это я не в курсе. Но курицу явно любят больше. Во всяком случае, нам с этими бабами лучше не ссориться. Один должок у нас уже имеется.

— Куда прятать-то его или ее? — решила я лишний раз не спорить. Себе дороже в прямом смысле.

Альфредо поднял глаза к горшкам.

— Пусть сначала опять мячиком свернется! — почти что расхохоталась я, больше сдерживая истерику, чем смех, потому что лицо Альфредо по-прежнему оставалось серьезным, но он глядел не на меня, а на зверька.

— Собака его, похоже, просто загнала. Вот он и едва дышит. Курицы тоже в обморок падают. Дай камень!

Я чуть было не присела, чтобы исполнить просьбу, но одумалась.

— Да рукой ему врежь! Живодер!

Я отвернулась и сама получила по ноге камнем. Ах так! Я нагнулась, чтобы сыграть в бумеранг, но увидев на камне кровь, быстро обернулась. Альфредо держал зверька подле самого лица. Пятачок врезался в царапину на лбу, которую Альфредо разодрал камнем еще сильнее.

— Назад! — прорычал он, и я не двинулась с места.

Снова едет крыша? Только чем я могу ему помочь?! Если есть летучие мыши вампиры, то могут существовать и броненосцы-вампиры. Или Альфреды идиоты. С одним я точно знакома. Падрино же предупреждал! Почему я не послушалась умного крестного?!

Коленки тряслись от безысходности, в которую меня вогнал вид жертвы — да что это такое может происходить с человеком, если он так дурит? Сейчас надо быть собранным, чтобы выбраться отсюда. И уж точно оставаться в здравом уме, чтобы для начала понять, где мы вообще находимся. А эта длиннохвостая зараза в броне сейчас вытянет из него вместе с кровью и последние мозги!