Мой персональный кактус

Почти ночь

Я не хотела оборачиваться, но голова против моей воли крутилась назад, хотя кроме темноты там уже давно ничего и никого не было. Впрочем, кто-то был, везде… Природа жила своей ночной жизнью, и потому я в страхе за свою цеплялась за локоть Альфредо. Плевать, что он подумает — я имею полное право бояться.

Альфредо смотрел под ноги, хотя это было лишним. Луна почти не помогала нам, и оставалось надеяться только на сами ноги, которые уже самостоятельно, без нашего личного в том участия, нащупывали дорогу. Наши головы были заняты совсем другим предметом. Вернее, анализом того, что за отсутствием всякой логики анализированию не подлежало. Перемещение во времени, пространстве и мирах лежало за пределом наших грибных фантазий, и искать логическое объяснение происходящему было делом пустым и гиблым. Ага, именно гиблым. Если не выработать план по поведению в дикой Мексике, можно запросто погибнуть и тем самым легко решить вопрос по возвращению домой. Он просто перестанет нас интересовать!

Однако Альфредо каждый раз обрывал меня на полуслове одной единственной фразой — предоставь все мне и, что самое обидное, просил не лезть, когда не просят и куда не просят. Но даже на обидное обижаться я не имела права. Мы в Мексике — это был более чем весомый аргумент для того, чтобы действительно заткнуться. И не затыкалась я по одной простой причине — тишина вокруг была слишком громкой.

— Сколько еще? — Лучше побыстрее добраться до сеньоры Мартинес и понять, на что нас подписали. — Мы могли сбиться с пути?

Я спрашивала просто так, зная ответ — нет, мы шли в верном направлении. По обе стороны дороги тянулась тёмная стена растительности. Это была с моей стороны глупая попытка вызвать Альфредо на разговор, но он оказался стойким оловянным солдатиком и молчал.

Либо мужик соврал, либо мы еле переставляли ноги, либо совсем перестали дружить со временем. По мне, прошло по крайней мере часа два, прежде чем начались кукурузные поля. Такие же бескрайние, что и джунгли. Тропинка потерялась, но подмигнувшая нам луна высветила крышу приземистого строения, которое отдаленно напоминало разваливающиеся российские дачи. Никакой черепицы, никаких сухих листьев, крышу покрывало нечто черное. И все же это нечто производило впечатление жилья. Или мы последовали за лунным знаком, ни о чем уже не думая.

Сквозь кукурузные кусты мы пробирались на ощупь, стараясь не сломать высокие стебли. Шелест сухих листьев подстегнул затаившийся голод. Мы не удержались и сорвали по початку, которые тут же на месте и сгрызли, утирая с подбородка сладкий сок. А сделать следующий шаг нам не дал дикий лай собак. По крайней мере, двух, а то и трех. Мы, должно быть, разбудили их громким чавканьем.

— Стой! — отдал Альфредо лишний приказ.

Я и без него прекрасно знала, что к охранным собакам приближаться не стоит и что их приближение лучше ожидать в виде статуи. Я замерла, прижимая к груди огрызок кукурузы. Поле шумело. Собаки взяли след. За ними шел хозяин. Мы не видели его, но слышали, как что-то хлопнуло в развалюхе. Дверь? Навряд ли она там имелась.

Псины точно вышли из-под копировальной машины — обе вислоухие и с гладкой коричневой шерстью. Ткнувшись мокрыми носами в наши коленки, они залаяли дружелюбнее и даже завиляли длинными тонкими хвостами. Хозяин приближался куда медленнее собак. Из-за небольшого роста над полем виднелась только его темная макушка. А ствол и вовсе не проглядывался, но мужик мог оказаться при ружье. Будет странно, если он вышел к нам безоружным.

К счастью, нам пришлось удивиться. Альфредо заговорил первым, прося прощения за съеденную кукурузу. Увидев, что я держу початок, точно куклу, хозяин поля улыбнулся и махнул рукой. Как только собаки отошли, он сделал ко мне шаг, и я инстинктивно еще сильнее прижала кукурузу к груди.

— Если бог дал тебе еду, то он желал дать ее всем своим детям, и ты должен поделиться с тем, кто сейчас голоден, тем, что имеешь. Вам не за что извиняться.

Альфредо кивнул, хотя мужчина и не смотрел на него. Затем заговорил, выдав никому не нужную легенду. В его рассказе мы были американскими студентами, решившими попутешествовать на дурака. В этом он, впрочем, не врал — умными после грибов назвать нас было сложно. Машина у нас застряла, и в этом он тоже не солгал. У нас нет денег и документов — тоже правда, только лишились мы их, по версии Альфредо, при не очень приятной встрече с местными мучачос. Но мы живы и не сетуем на судьбу, что тоже было правдой. Вот уже сутки наша жизнь висела на волоске. Теперь нам надо добраться до Йохуаличана, где у нас есть друзья. В последнее очень хотелось верить. Если дон Игнасио нам не поможет, то не поможет никто. Да и сейчас нам необходима была помощь с ночлегом. Чем дольше Альфредо говорил, тем глубже я убеждалась в том, что он исподтишка напрашивается к мужику в гости. И уловка сработала.

— Переночуете у меня, а завтра мы с соседями вытащим вашу машину. А вот с деньгами мы вряд ли сумеем вам помочь, — проговорил мужчина с неподдельным сожалением в голосе.

Я бросила взгляд на Альфредо — почему он молчит про деньги, сеньору Мартинес и ее мужа? Его лицо не дало мне ответа. Наверное, он знает, что делает. А если не очень знает, то я уже утром позабочусь о том, чтобы он не прибрал к рукам чужие деньги.

Мужчина повел нас сквозь поле к чернеющей развалюхе. Мы шли гуськом. Альфредо последним. Вернее, шествие замыкали собаки, и потому я не оборачивалась. А вот мужчина обернулся, чтобы забрать у меня обглоданную кукурузу.

— Кукуруза священна. Никогда не бросайте кукурузу, иначе она превратится в змею и укусит обидчика.

Я вздрогнула, вспомнив про готовую ужалить меня жену дона Мариано. Хозяин, похоже, заметил мой испуг и потому поспешил добавить к своей тираде:

— Это просто верование. Миф. Но кукуруза действительно священна. Фасоль, чили, томаты… Все это едят с кукурузой, а кукурузу можно есть саму по себе. У тебя есть кукуруза, у тебя есть еда. У тебя есть жизнь. Слава господу, у нас пока в достатке воды…