Мой персональный кактус

1979 год: утро

Сначала я спросила, какое сегодня число и только потом, жива ли я? Спросила, правда, саму себя, не размыкая губ, потому что могла пока только мычать. Полет напоминал движение по центрифуге — или полет Элли на домике, но я никого не раздавила — к счастью: зато тело как сжалось, так еще и не наполнилось воздухом: я пыталась вздохнуть, но стало больно, и я поняла, что лежу грудью не только на камнях, но и еще на чем-то более твердом.

Поняв, что мешало мне дышать, я выругалась по-русски и потрясла Амадрило, точно неваляшку, но он не развернулся. Имени сына Дона Мариано я так и не удосужилась узнать, так что просто позвала его по-испански — чико, мальчик, но «чико» проигнорировал мою просьбу снова стать мальчиком, однако хотя бы поднял мордочку, показывая, что жив-здоров. Но для меня это было совсем не здорово!

На этот раз я выдала ругательств еще больше, уже на смеси всех трех известных мне языков, но чуда не произошло — извечные русские спасатели в виде «твою мать и лома» перед мексиканской магией оказались бессильны. Я скинула плащ, который уберег меня от синяков и ссадин во время приземления, сделала из него узелок и спрятала от посторонних глаз ценное животное, которое местные могли у меня отобрать и просто-напросто сожрать на обед. Предлагать монстру в животном обличье свою кровь я не стала, потому что прекрасно помнила, что из милого зверька кровосос превратился в противную змею, но никак не в человека!

Местность казалась незнакомой, но я понимала, что она может просто казаться таковой, но совсем не быть ею: под ногами булыжники, вокруг лес — на джипе проедешь с трудом, но все же я могла дважды раскинуть руки в стороны и не коснуться лиан. Похоже, дорогу строили люди, которые еще не величали себя мексиканцами. Время точно изменилось — солнце встало, но еще не дошло до зенита, и я надеялась, что на дворе стоял все же семьдесят девятый год, а не тот, в котором ацтеки были еще ацтеками. Хранители ведь не могли ошибиться…

А вот я могла легко ошибиться с направлением, но мне в любом случае следовало идти — вперед. Если через час не найду деревню, название которой бесследно исчезло из моей памяти, пойду обратно: до темноты не так много времени. Еще бы найти кукурузное поле — одного початка мне будет достаточно. О кролике я не мечтаю, но станет совсем плохо, съем амадрило живьем…

Мне хотелось рассмеяться на шутку, но не получалось — скулы свело до боли. Напряжение не отпускало, стертые ноги требовали снять с них сандалии, но я не могла пойти по булыжникам босиком. Я вообще с опаской на них наступала, помня, что они могут волшебным образом взрываться прямо под ногами. Умела бы моя зверюга говорить, я бы спросила его, что это было? Что было дома в Калифорнии мне стало предельно ясно: вода, молнии, огонь — это то, чем управляют Хранители. Вопрос оставался открытым, почему ему не хотелось, чтобы мы с Альфредо А — занялись сексом, и Б — нашли вход в Тлалокан? Он боится вернуться к братьям? Или боится получить наказание от бога дождя Тлалока?

И совсем уж не понимаю, зачем ему понадобилась я — силу ему давали не девственницы и не кошки, а грибы…

Короче, все вопросы остались без ответов. Попасть домой без них мне не хотелось. Ведь что-то ему от нас с Альфредо было нужно. А, может, я вообще не при чем? Просто по дури оказалась не в том месте и не с тем парнем. Ну, мне родители как раз про это и намекали… Но сейчас мне хотелось быть в нужном месте и с нужным парнем, но и место оставалось пока под вопросом, и парень уж точно был черти где и черти в каком году…

Я шла вперед, как по болоту, проверяя каждую кочку-булыжник на наличие мины, но пока ничего страшного не происходило. И не происходило вообще ничего. Очень странно, ведь вблизи человеческого жилья просто обязаны встречаться люди. Но вот джунгли решили завладеть дорогой, и трава полезла из всех щелей, кое-где сплошняком покрывая булыжники, и я, взяв сандалии в свободную от живого узелка руку, стала прыгать по травяным островкам.

Жаль, здесь не росло подорожника, а чем его можно было заменить, я не знала. Я много чего не знала, но эта неизвестность меня больше не пугало. Наверное, у страха существует предел — я испугалась уже по максимуму, и теперь могу идти вперед с широко открытыми глазами. После нас хоть трава не расти и перед нами — тоже. Узнать бы еще имя моего спутника. Впрочем, зверьком он мне нравился куда больше. Пока во всяком случае. Не попросит назад рубашку-шорты, но в деревне, если мы до нее, конечно, дойдем, мне нужно узнать инструкции, данные ему Хранителями.

Ноги ныли, но я шла вперед, стиснув зубы. Но шла, наверное, слишком медленно, потому что вдруг меня нагнала женщина с корзиной за спиной, набитой кормовыми бананами. Чтобы не растерять по дороге платаны или все же под их тяжестью, женщина согнулась в три погибели и на мое приветствие не отреагировала никак. Я проводила ее долгим взглядом, удивляясь, как она умудряется так быстро идти босиком по камням. Я прибавила шагу, чтобы не отстать, но женщина ни разу не обернулась, чтобы посмотреть, кто это там наступает ей на темные пятки.

Наконец джунгли отступили, и мы вышли на нагретую солнцем равнину. Вскоре навстречу нам попались две женщины, обе в одинаковых светлых хлопковых платьях. И под зонтиками — обычными, старого образца, что доказывало, что я все же осталась в двадцатом веке — о, счастье! По домотканому наряду первой женщины век определить было довольно сложно. Одна из нововстреченных ответила на мое испанское приветствие, другая лишь недовольно взглянула на меня исподлобья. Эти, наверное, еще шли за урожаем, потому что их заплечные плетенки оставались пустыми. Как и мой живот, и я, наверное, съела бы банан даже не жареным.

И все же шла вперед, подгоняемая не голодом, а желанием встретить людей, которые будут ко мне более снисходительны и скажут, живет тут слепой дон Игнасио или я снова ошиблась адресом и временем. Что я буду делать в этом случае, понятия не имею… Во всяком случае — пока.