Мой персональный кактус

Без одной минуты полночь

— Что там за дверью? — спросила я осторожно.

— Откуда мне знать! — передернул Альфредо плечами то ли от холода, то ли чтобы снять с себя всю ответственность за неправдоподобность предлагаемых вариантов: — Может, усыпальница. Может, сокровищница. Может, другой тоннель. А может выход на свободу. Который вариант для тебя предпочтительнее?

Так и хотелось ответить: тот, в котором ты умный! Но я сказала другое:

— Я предпочитаю встречу с духом и незамедлительную отправку домой.

— Окей…

Альфредо постучал в дверь — понятное дело, никто ему не ответил. Да и в моей голове не находилось ответа относительно его дури. Без стука к богам не входят? Так, что ли? Да мы ж не к богу, а лишь к духу… Одного я уже видела — до сих пор жива… К счастью!

Альфредо, не дожидаясь, чтобы нам открыли, поднажал дверь плечом — дверь все равно не открылась.

— Ты зачем стучал? — спросила я на всякий случай, чтобы он прекратил паясничать.

Пока что мы замурованы: не время играть в шута горохового!

Альфредо посмотрел на меня, как на дуру. Ну, я смотрела на него так же — как на полного дурака!

— Пытаюсь понять, такая ли она на самом деле толстая, как кажется.

И ударил ногой — дерево, конечно же, осталось на месте. Тогда он провел электрическим лучом по периметру и наткнулся на засов, по которому ударил теперь уже кулаком, затем локтем, но в итоге все же выбил снизу ногой. Я даже не стала спрашивать, больно ли ему… У него, кажется, давно не осталось на теле живого места.

Дверь поддалась, и мы замерли, не смея помочь ей открыться. Теперь точно оба ждали, что с нами кто-нибудь да заговорит. Простояв на пороге с минуту, мы заставили себя сделать шаг, не размыкая влажных рук. Луч фонарика дрожал, но все же не нашел в комнате никакой опасности. Во всяком случае, она не бросилась нам в глаза. Зато теперь мы знали, что помещение крестообразное и какое-то слишком уж задекорированное: по сторонам будто горы, а под ногами ртутные озерца. Это роспись или все же застывшая кровь? Или электрический свет и наше воображение вовсю подтрунивают над нами?

Прокрутившись на месте, спина к спине, хотя вооружен был только Альфредо, да и то лишь фонариком, мы наконец отлипились друг от друга и замерли: прямо на полу, чудом не сбитые нашими ногами, стояли четыре фигуры из какого-то зеленого камня. Размером с локоть или того меньше. Квадратные, но с закругленными плечами. Не разберешь — мужчины или женщины, хотя на шее у всех бусы. Глаза — пустые дырки. А под ногами — моими босыми — нащупалось что-то круглое. Я нагнулась за горошинами: ими оказался янтарь. И я, ведомая непонятно чьей волей, вставила их в глаза всем четырем человечкам. Когда, спустя пару секунд, так ничего и не произошло, я выдохнула, а Альфредо рассмеялся в голос.

— Похоже все-таки на кладовую. До сокровищницы не дотягивает.

Пол за фигурками действительно был усеян всевозможными бусинами. Я зачем-то начала собирать в ладонь те, что были, кажется, из зеленого стекла.

— Что ты делаешь? — спросил Альфредо.

И мне нечего было ему ответить. Я просто раскрыла кулак, и все бусины снова оказались на полу. Рядом с огромными морскими раковинами — величиной с локоть, а то и больше. Наверное, пока несли, парочку таких же разбили, и я наступила на них на входе. Еще здесь были кувшины, совсем как крынки. Заглянули в них — пусто. Очень похоже на описание того, что нашли археологи в официально открытом подземном ходе. А мы неожиданно обнаружили в углу круглый камень, очень похожий на жука с ножками. Альфредо, ничего не говоря, потянул за эти ножки, и камень сам собой раскрылся, явив нам огромный янтарь.

— Ты знал, что так будет? — изумилась я. — Что это?

Альфредо пожал плечами.

— Не знал. Что-то толкнуло меня к нему, как тебя к вставлению глаз фигуркам.

— Может и это чей-то глаз?

Мы решили немного поозираться, но кроме дурацких раковин ничего не нашли. И вдруг — черт, ну как же мы могли столько времени быть абсолютно слепыми?! Прямо перед нами стояло изваяние. Огромные глаза, обведенные кругами. Уши прямоугольные. Нос картошкой. Толстые несоразмерные с остальным лицом губы. Ну, обычное мексиканское божество. Только из каменного рта, ко всему прочему, вываливался язык.

Не знаю, что меня дернуло до него дотронуться.

— Он мокрый! — отдернула я руку и рассмеялась.

Понятное дело, что он холодный. Это руки у меня мокрые. И точно для того, чтобы увериться в непреложных истинах, я снова прикоснулась к каменному языку.

— Нет!

Я почти что отпрыгнула к Альфредо. Нет, точно отпрыгнула, даже ногу ему отдавила. И поднесла руку прямо к его носу: с моих пальцев что-то стекало. Что-то вязкое и противное.

— Слюни?

С каменного языка текли слюни. Альфредо рванулся вперед и замер: теперь это был водопад: истукана рвало?

Нет, чудовищный рот изрыгал воду: я почувствовала ее холод ногами. За считанные секунды вода дошла нам до колен. Тишина вокруг. Никакого дикого смеха, как в фильмах ужасов. Но я все равно зажмурилась, но лишь на долю секунды. Альфредо еле успел схватить меня за руку, когда в грудь нам ударила струя, соперничающая по силе с брандспойтом. Мы упали и даже на секунду оказались по самый нос в воде, но не успели наглотаться огурчиков — вскочили.

— И где твой дух огня? — закричал Альфредо так, будто я была во всем виновата.

— Это ты притащил меня сюда! — бросила я сипло свой извечный аргумент.

Сейчас он точно был верным — я говорила ему не лезть в пирамиду, но он купился на россказни про дым. Где тут огонь — одна вода! Пусть изваяние внешне и не имеет ничего общего с Тлалоком. Вода все прибывала и прибывала. Фигурок уже точно не видно! Луч чудом спасенного фонарика пускал по воде солнечную дорожку, но поджечь разлившееся вокруг нас море не мог. Вода дошла нам уже почти до пояса. Под ноги попадались морские раковины, но толку от них не было никакого. Мы пытались отступать к двери, но волна била нас сзади, не давая сделать даже шага. Хотя кто нам сказал, что этот шаг — путь к спасению?