Мой персональный кактус

5 ноября, около двух часов дня

— Ты видишь?

Вопрос закономерный, потому что я так демонстративно дышала, что не заметить это было невозможно: аж пузыри шли по поверхности темной воды.

— Свет? — закончил Альфредо вопрос.

Да… И увы… Я его видела. Это не был тревожный свет в калифорнийской пещере, с которой начались наши мексиканские злоключения. Это был свет… Фонариков! Подводных!

— Да! — прохрипела я. — Где мы?

Подводная река здесь разлилась настолько, что даже с вытянутыми руками мы не могли бы вдвоем коснуться противоположных стен, которые были очень даже красивыми. Боже, я еще в состоянии оценивать красоту?

— Да черт его знает, куда мамаша нас отправила!

Альфредо, чертыхнувшись, отплыл от меня на полметра и нырнул, но тут же вынырнул с радостным воплем:

— Там рыбы! Огромные! Ныряй!

Так и хотелось крикнуть — дурак! Но меня опередил окрик на английском, довольно громкий, чтобы мы плыли обратно. Интересно, куда обратно? И почему — мы?

— Твою мать! — выругался Альфредо. — Поплыли вперед! Пытать свое счастье!

Пока мы испытывали только терпение Вселенной! Назад? Да, мне очень хотелось назад в мою настоящую реальность, но получалось все вперед и вперед по реке времени. Ледяной! Но до мурашек пробирала не вода, а страх неизвестности. Для кого-то там в темноте с фонариком наш вперед был его назад. Но я назад не хотела, даже с учетом того, что мы снова попали не туда. Тут хотя бы с нами говорили на человеческом языке!

Фонарики приближались. Мы наконец доплыли до большой группы народа, который был в масках для снорклинга и щелкал фотоаппаратами для подводной съемки, то и дело перекидываясь возгласами восхищения. И этот народ был американским, но Америкой тут не пахло!

— Вы не из моей группы! — подплыл к нам мексиканец с маской на лбу. — И… Где ваши жилеты?

Ну да, далеко же мы ушли — уплыли! — от Мексики!

— Долго объяснять, — ответил Альфредо по-испански, глотая злость с оставшимися на губах каплями воды. — У нас тут, амиго, большие проблемы.

— Вылезайте, разберемся с вашими проблемами! — отозвался он каким-то уж очень твердым голосом.

Вот она, мексиканская наивность во всей ее красе: амиго, наши проблемы — это совсем не потерянные маски для снорклинга!

«Вылезайте» сопроводилось еще и протянутой рукой. Парень вылез на деревянные мостки первым и решил выловить меня, точно рыбу, руками. Альфредо вылез сам, а я первым делом принялась выжимать подол платья, которое не давало фантазии разгуляться хотя бы немного: мое тело было как на картинке во взрослом журнале. Впрочем, пока от любопытных взглядов меня спасал свет одиноких софитов, вкрученных в деревянные мостки, протянувшиеся вдоль подземной реки. Они причудливо высвечивали изгибы потолка, откуда на нас глядели прямо-таки настоящие окаменевшие медузы. Где мы? Я почти догадалась про сенот, только география подводила меня изрядно. Как мы здесь оказались?

— Ты меня извини, амиго, но можно на секунду твой мобильный? — Альфредо не стал особо церемониться и ждать, когда американцы вылезут из воды и снимут свое обмундирование. — Я просто хочу узнать точное время.

Парень смотрел на него, не мигая, и ответил без лишних вопросов:

— Без проблем. Сейчас не больше двух часов.

И сделал шаг в сторону столба, на котором висела походная сумочка. Быстро протянул телефон Альфредо, а вот тот его чуть сразу не выронил.

— Пятое ноября, — прошептал он испуганно в сторону.

В сторону меня. Пятое ноября — день, который закончился для нас очень плохо. Именно такими словами, которые сейчас вылетели изо рта Альфредо.

— Ты чего, приятель?

Мексиканец выглядел ошарашенным, как и я… Я не помнила, чтобы Альфредо когда-нибудь так витиевато матерился. Когда закончились испанские слова, в ход пошли английские… А когда на нас обернулись родители с детьми, Альфредо вспомнил, что он ацтек. Парень был явно майя: низенький, крепенький, нос картошкой. У Альфредо правда сейчас будет такой же — если расшибет его о деревянный столб, державший лестницу, ведущую из пещеры на свет… Интересно, на каком свете был сейчас Альфредо?

— Что случилось? — схватила я его за мокрый локоть, но он вырвался и, как мне показалась, собирался даже на меня замахнуться, но я не отступила: отступать некуда, стою на самом краю деревянного помоста, настеленного над водой.

— Я дебил! — выдал Альфредо давно известную мне правду на английском. — Я напутал в цифрах… Черт, как я мог…

— Что ты напутал? 5 ноября, это нормально. Ну, место не то…

— Год не тот! Девятнадцатый…

Теперь выругалась я, пусть и тихо. Что, на языке ацтеков восемнадцать и девятнадцать звучат одинаково? Теперь мы уже родились, но все же еще не доросли до будущего года…

— Дебил! — не унимался Альфредо, но все же не бросился на мокрые мостки и не принялся биться головой в истерике, хотя все внутри и билось. Причем, у нас обоих.

— А может нет тут твоей вины? — пыталась утешить его я немного топорно, все еще боясь прикоснуться к наэлектризованной руке. — Она могла не так перевести год с календаря майя на григорианский? А, может, она еще и про юлианский календарь знает?

— А может ты заткнешься? — не стал Альфредо искать других слов.

Вдобавок еще и плюнул мне под ноги и отвернулся. Ну что за… И я чуть не заревела, но меня толкнули в плечо. Кто-то… Еще один мексиканский товарищ. Он вдруг обратился к Альфредо на том самом дурацком языке, который вытащил нас в будущее на целый год вперед. Они говорили, говорили, оглядывались на меня, оглядывались, а я ловила себя на мысли плюнуть и уйти. Плевать — куда. Плевать, что почти голой. Только бы подальше от этого придурошного ацтека. Хоть подходи к господам-американцам и спрашивай, в какой части Мексики мы находимся?

— Пошли!

Альфредо схватил меня за руку и потащил по лестнице. Я не упиралась, я просто запнулась за торчащий гвоздь и вскрикнула.

— Я же сказал, смотри под ноги!