Мой персональный кактус

Часа три дня

Туристы рассматривали нас молча, а мы молча ели — за время нашего изгнания из земли обетованной успели взять за правило привычку служебных собак есть еду дочиста, потому что не ясно, когда еще представится такая возможность. Чей-то легкий перекус после цивильных приключений в джунглях с купанием в сенотах для нас мог стать единственной едой на дни вперед, поэтому я попросила Альфредо сходить за добавкой. В мокром платье лишний раз лучше не светить тем местом, на которое мы нашли себе опасное приключение.

— Ты в порядке? — задал Альфредо дебильнейший вопрос из всех возможных.

Наверное, хотел всего лишь спросить, наелась ли я, да запутался в языках. Бедный, ему на трех приходится разговаривать. За незнание своего аля родного мы и поплатились незапланированным пиром. Лучше бы жрали сейчас почерневшие бананы, оставленные в моем тарантасе.

Над столами был навес, над навесом нависали деревья, а мне все равно было жарко — виноват перец, которым щедро сдобрили мясо в такос. Пришлось завернуть их аж в три лепешки: были те из кукурузы и потому рвались под тяжестью начинки. И еще безумно тонкие — угощающие клятвенно божились, что их бабушка утром напекла. А мясо готовил дедушка. Впрочем, я охотно им верила. За сорок лет не только джунгли, наверное, не изменились. Нисколько. И уж люди за год тем более. Только модели телефонов поменялись, но я теперь боялась в них заглядывать.

— Спасибо за такос.

Я собрала с бумажной тарелки выпавший лук и маленькие кусочки мяса с кинзой и запила все ледяным спрайтом. Вот кто б раньше мне сказал, что это станет для меня признаками цивилизации. А остального тут и не было. Американцы из цивилизации отелей «все включено» и бассейнов с голубой водой рвались в дикие джунгли с канатной дорогой и глубокими колодцами, не понимая, чем рискуют…

Мы тоже до конца еще не поняли, чем рискуем в две тысячи девятнадцатом году. Ну, кроме своего психологического здоровья. За физическое мы пока не сильно волновались: слишком многое стерпели за эту неделю наши тела, что позволяло нам считали себя уже почти что неуязвимыми. Только шипучку мой желудок принял не очень хорошо, и я отставила жестянку в сторону недопитой.

Ланч и экскурсия подошли к концу, и гиды стали вежливо напрашиваться на чаевые. Мы сидели в сторонке, сложив ручки на коленочках. Альфредо смотрел в землю. Я — на свои босые ноги. У него, впрочем, были такие же. Еще и пыльные.

— Я сказал, что у нас стащили документы, — буркнул он тихо, следя, как некоторые опускают купюры «гратитюда» в прорезь деревянного ящичка. — И деньги, и все пожитки. И что нам надо где-то перекантоваться три дня, пока к нам не придут на помощь друзья.

— Какие еще друзья? — прошептала я ему в тон.

— Никакие, — огрызнулся Альфредо. — Мне нужно как-то накормить тебя и где-то уложить спать. И если за три дня я не придумаю, как мне вытащить тебя отсюда, то уже не придумаю никогда.

— И?

— Что «и»? Будем надеяться, что мы у нас дома все еще числимся «пропавшими без вести» и можем поехать в Мехико-Сити и подать запрос на восстановление документов. А там будем уже решать, что мы потеряли за этот год. Я не прав?

Я кивнула, а потом замотала головой. Может, это и правильное решение, самое правильное и самое простое из всех возможных. Ну влетит дома, зато подросший Данька уже не будет по ночам орать… Встреча с родителями не так страшна, как с Тлалоком, уж в этом я точно не сомневалась. Да и Гостя должны были уже депортировать обратно к братьям в Сьерру Норте. Жизнь прекрасна, пусть и очень удивительна.

— Да… И еще у нас с тобой в колледже теперь куча незаконченных курсов, которые нас заставят брать по новой.

— Ну… — Альфредо скривил губы в подобии усмешки. — Новых испанских слов ты теперь знаешь очень много.

— Не так чтобы… Но не хочу, чтобы ты повторял их в том количестве, как только что в пещере.

— Надеюсь, повода не будет. Если только в американском посольстве, но я постараюсь быть хорошим мальчиком и не краснеть, когда буду врать про кражу и годовое скитание по джунглям…

— Но они же не найдут в системе, когда мы пересекли границу? — дошло до меня с опозданием.

— Ну, стену еще не построили… Скажем, что нелегально перешли. В эту сторону не воспрещается, но я совсем не против, чтобы нас отсюда депортировали в Штаты. А ты?

— Фредди, ты придурок…

— Ну вот, за год ничего не изменилось, как видишь… Только грибов больше нет.

Пришлось ударить его по спине, между лопаток. Там все зажило, но я бы с удовольствием всадила ему под кожу пару кактусовых иголок. Таких, размером с вышивальные. И тут же убрала руку, вспомнив про сына Дона Мариано.

— О чем думаешь?

Я сказала, о чем, и Альфредо тут же вскочил, отошел от меня. Обиделся? Нет, его поманил к себе ацтек. Туристов уже всех увезли на развалюхе, и сейчас он высыпал из ящика на стол заработанные купюры. Разгреб их, собрал в пачки и одну протянул Альфредо. Затем позвонил кому-то по телефону.

— Ну, если не транжирить, на еду хватит, — сообщил Альфредо, вернувшись ко мне.

Затем хотел сунуть деньги в карман, но карманов в брюках от дона Мариано не оказалось. В моем платье их тоже не было.

— Ну, если поголодать немного, можно шорты купить. На кроссовки, скорее всего, не хватит. Хотя, может, найду какую-нибудь подработку…

Я смотрела на него не мигая и снизу вверх, не желая вставать со скамейки.

— А жить мы где будем?

— Нас сейчас отвезут в домик, который обычно сдают туристам. Там заезд только через неделю, и это бесплатно. И я обязательно придумаю, как раздобыть песо на дорогу в Мериду. Там, мне сказали, ближайшее американское консульство. Все будет хорошо.

Но это он сказал уже в сторону, и смотрел он в сторону на приближающийся джип, к которому пошел его ацтек. И Альфредо поспешил присоединиться к нему. Я осталась сидеть. Меня не звали. Я в Мексике — подожду от мужчин официального приглашения.

— Татьяна!