Мой персональный кактус

Часов шесть вечера

Над автотрассой весь наш путь нависали кричащие плакаты, обещающие туристам незабываемые впечатления в джунглях то по одну сторону дороги, то по другую. Я смотрела на них, чтобы не видеть автоматчиков в форме, с которыми мы все никак не могли разъехаться: обгонять их никто не рисковал, а им тоже нужно было по делам в Тулум или чуть дальше в Канкун.

С большой дороги мы съехали первыми — на маленькую улочку, которая завела нас в жилой райончик, расцвеченный граффити в мексиканском народном стиле и яркими домишками. Одноэтажными. Но в них хотя бы были двери: в тех, что встречались по дороге, дверные проемы завешивали яркими покрывалами. Мы проехали только один двухэтажный многоквартирный дом. И магазинчик с вывеской Модело — марка мексиканского пива.

Еще была футбольная площадка, впихнувшая себя между глухими стенами двух жилых домов, эти стены тоже поражали яркой росписью. Все остальное пугало вопиющей бедностью, и я даже не бралась гадать, какой сумасшедший турист снимет тут дом: безопасно съезжать только на другую сторону дороги, к побережью, где за высокими заборами утопают в зелени международные отели: там рай, а тут ад на одной и той же мексиканской земле.

Наш домик оказался на улице крайним, но, увы, не в тупике. Цвета фукции — я бы ни в жизни даже шарфик такой не надела, но тут явно подбирали краску в тон к растущим у входа цветам. Зелени вокруг дома тоже было стыдно за яркость стен, и кусты разрослись до небывалых размеров. Наш провожающий — хозяин или нет, мы не рискнули уточнить — отвел пальмовую лапу от дверей и сунул ключ в замок тяжелой чугунной решетки, за которой пряталась деревянная дверь, оказавшаяся на деле довольно хлипкой. Такие же черные решетки закрывали все окна. Внутри, увы, дворцом не пахло, а пахло сыростью. На потолке, низком, виднелись разводы — крыша явно протекала.

Прямоугольник комнаты делила на две части барная стойка, за ней начиналась узенькая кухонька, в конце которой открывалась дверь во двор или на склад, тоже зарешеченный. Туда свалили все то барахло, на которое не осталось в доме места: не нужно, но и на помойку нести жалко. И над всем этим возвышался бак водогрея, а рядом сиротливо примостился газовый баллон.

— Через полчаса вода будет теплой, — усмехнулся мексиканец по-испански, вручая Альфредо ключи. Он давно уже перешел на родной язык. — И вот, если что, мой номер. — Цифры он накарябал на оторванном от газеты клочке. — Попросишь у кого-нибудь телефон позвонить, если вдруг что…

Мы очень надеялись, что этого «если и вдруг что» не случится. Да и вообще ничего не случится. Хватит! С нас довольно мексиканских чудес!

— До пляжа тут пешком примерно час. Но опять же можете попросить кого-нибудь вас подбросить. Да, закрывайте все решетки, когда будете уходить. Магазин, ты понял, где. Кофе и чай найдете на кухне. Ну, все, кажется… Вопросы есть?

Вопросов у нас не было. Поблагодарив еще раз, Альфредо проводил нашего нежданного спасителя за дверь и запер заодно и решетку.

— Пошли поищем полотенца и разберемся с кондиционерами. Я подыхаю от жары, — неожиданно для меня Альфредо вспомнил про блага цивилизации.

Да, дышать действительно было нечем, и, копаясь в шкафу, я дула себе на лоб, пока Альфредо тыкал на разные пульты. В итоге кондиционеры включились во всех комнатах, кроме той самой спальни, в которой спрятался шкаф с полотенцами. Тогда Альфредо дернул за шнурок вентилятора, и тот радостно и шумно заработал лопастями прямо у нас над головами. Лучше у него на пути не стоять, и Альфредо рухнул на кровать.

— Иди первой в душ. Забери горячую воду, а я могу и холодной.

Я кивнула и вышла. Все в доме обшарпанное — далеко не вилла тио Паскуале, но вода из крана течет. Душевая стеклянная кабинка имеется, а чего еще нам сейчас нужно?

— Татьяна…

Я не опустила рук — локти уже запутались в платье, и я втянула ткань ртом вместе с животом, когда мою талию стиснули руки Альфредо. Потом они поползли вверх, и платье повисло на свободном крючке рядом с полотенцем.

— Что? — спросила я, пытаясь не моргать, но глаза Альфредо были настолько близко и так слепили своим опасным блеском, что пришлось зажмуриться.

— Просто хотел спросить… — Его рука откинула с лица мои спутанные волосы. — Ты в курсе, что тебе уже восемнадцать? Уверен, Эппл выпустил новый айфон, пока мы отсутствовали…

Я стиснула губы, чтобы не рассмеяться, но Альфредо все равно умудрился снять с них прилипшую волосинку, чтобы та не мешала нашему поцелую…

— И что ты хочешь этим сказать? — сумела спросить я лишь через минуту, суша промокшую на его шее руку в его же жестких темных волосах.

— Ничего не хочу сказать. Хочу тебя… У тебя с математикой ведь порядок. Легко можешь прикинуть, сколько у меня нормального секса не было. Полтора года получается…

Он грел руки на моих горячих ушах, а мог бы спуститься ниже, где было ещё жарче.

— А как же душ?

— Вода еще лучше прогреется. На двоих хватит.

— Это чужой дом…

— И что с того? Я не знаю, когда у нас будет свой дом или хотя бы машина… Ты просто не хочешь, да? — он терся об меня лбом. — Ну, скажи… Я это проглочу… И слова тебе до дома не скажу. Ты ничего мне не должна, слышишь? Ничего… Только если ты сама этого хочешь?

Я стиснула ему шею, и мне показалось, что сейчас я могу легко ее переломить, так сильно он вытянул голову. Да и вообще весь вытянулся. Даже рубаха задралась. И из-за чего она влажная, купания или желания, не поймёшь…

— Я хочу, но боюсь…

Он хихикнул и даже ссутулился, чтобы заглянуть мне в глаза снизу вверх.

— После всего случившегося с нами ты боишься вот этого? Сумасшедшая, что ли?

— Не этого, а возможных последствий…

Глаза в глаза, а теперь ещё и руки в руки: он нашел обе и завёл мне за спину.

— Ты в курсе, кто подвел тебя ко мне и соединил наши руки вместе? Она же не только богиня озёр и рек. Она ещё богиня любви, брака и деторождения. Так что мы повязаны до конца жизни. У моих кузенов уже давно дети, так что я ничего не боюсь.