Мой персональный кактус

Полдень

Трес-фрутас — это не просто три фрукта или приготовленное из них смузи, это тяжесть выбора, падающая на ваши плечи при виде огромной фруктовой корзины. Отличная получилась бы реклама, но я не собиралась ничего рекламировать прохожим. У стенда мы стояли одни. Ранние пташки рассыпались по пляжу и ещё не нагуляли аппетит. Они точно уверены, но в полдень у них будет ланч. Это я, гость из прошлого с хорошим таким опытом гостьи из будущего, не была уверена ни относительно времени, ни относительно пространства, в котором окажусь через минуту. Даже проверила резиновой подошвой плотность песка под ногами. Не такой уж и твердый…

— Я понятия не имею, что с чем сочетается, — выдохнула я по-английски в сторону Альфредо, который в итоге выхватил из корзины маракуйю и ткнул пальцем в дыню и банан, лежавшие под рукой женщины.

— Пусть это будет самым трудным выбором в твоей жизни, — почти что не пошутил Альфредо, уже снова в мою сторону. — Это для меня, — перешёл на испанский, вернув взгляд на улыбающуюся сеньору. — А для неё сделайте пинья-локо, пожалуйста.

Ну да — пьяный ананас мне в самый раз! Трезвостью ума мы оба не особо можем сейчас похвастаться.

— Кон миэль о кон асукар?

Альфредо выбрал мёд, я — сахар, и начала смотреть, как тетка ловко выкручивает мякоть из ананаса с помощью ножа, который у нас на кухне валялся без дела уже второй год. Не в инструменте, выходит, проблема, а в руках — и ничего тут не попишешь! И вот внутрь моего ананаса залили смузи из мякоти, клубники и банана. Опустив на прилавок под протестующие возгласы мексиканки нашу самую мелкую, но все же последнюю купюру, не дожидаясь сдачи, мы вышли из-под спасительной тени пальмовой крыши и тут же пожелали залезть в рефрижератор, из которого нам щедро отсыпали в смузи льда. Конец осени…

Так и стояли, отдуваясь. И я, сжимая в руках ананас, наполненный до краев розовой сладостью, не понимала, как донести его до машины, не расплескав по дороге драгоценную жидкость.

— Отпей!

Альфредо прав — я что-то начала тормозить в самых что ни на есть элементарных вещах. Кажется, запас здравого смысла иссяк, но результат был на лицо — мы живы и находимся во времени, довольно-таки приближенном к нашему настоящему. Над головой — спокойное голубое небо с белоснежными облачками. Впереди море — ласковая и манящая прохладой лазурь. Впрочем, я успела содрогнуться в жаре, вобрав в себя одним глотком четверть смузи. Даже закашлялась. Но трубочку надолго не оставила — сработала приобретённая не по своей воле привычка есть, пока дают.

В кабину я залезла, ополовинив ананас. Обгрызть его мы решили уже на развалинах.

— Хотите на экскурсию с американцами? — спросил дядька, въехав на уже изрядно заполненную стоянку.

Альфредо отказался. Правда, не стал сообщать, что от экскурсий с местными проводниками мы малость уже подустали. Но дядька не унимался. Подошёл к ребятам в будке и мало того, что договорился, чтобы нас впустили на территорию руин без билетов, так ещё и отвезли потом на пляж, чтобы мы не толкались на местном с видом на пирамиды. Нам даже пообещали бесплатный снорклинг, если в лодке окажутся свободные места. Нам бы найти сейчас свободный туалет и переодеться. Вернее одеться. Чувство, что я почти что голая, которое отпустила меня в прошлом веке, начало мучить меня в девятнадцатом году с удвоенной силой.

Но сначала мы расправились с ананасом, чтобы не шляться потом по парку грязными и липкими. Вода сделала свое дело. И мыло. Я вышла на свет божий чистой, но как-то даже менее одетой, чем вошла в здание туалета. Из-за купальника получилось подтянуть платье выше колен и оголить плечи, закрутив рукава рулончиком.

— Я все предусмотрел! — Альфредо в плавательных шортах и майке крутил перед моим носом тюбиком с солнцезащитным кремом.

— Не все! Шляпы не купил! — улыбнулась я, вовсе не сердясь на него.

Но Альфредо все равно прекратил улыбаться.

— С вечерней выручки куплю, а сейчас пошли в тень от пальм и пирамид.

От слова «пирамиды» меня передернуло, хотя эти пирамиды все до единой выглядели на карте настоящими руинами. Так даже лучше… Из подобных руин история точно не восстанет на нас, вооруженная до зубов страшными сказками, которые нельзя рассказывать не только на ночь, но и днем под палящим солнцем. Оставьте экскурсию при себе!

Я выдавила на руки чуть ли не половину тюбика знакомого американского санскрина, который отличался от своего северного собрата только испанским текстом на упаковке. Теперь Альфредо помогал мне разнести его по всему телу, и я уверяла себя, что ничего при этом не чувствую, кроме прохлады этого самого крема. Ничего… Ночью все это было не со мной, меня тут даже нет — мы настоящие там, в прошлом году, все еще ругаемся по поводу грибов. И этот чертов Айфон ЭксАр все еще последняя навороченная модель! А все же интересно, что Эппл придумает через год — может, устроить промышленный шпионаж…

Но шпионили мы за туристами не за этим, а потому что искали экскурсовода в белой рубашке и бейсболке, который обязался провести нас в руины через северный вход. Мы отлично вписались в толпу американских туристов и протиснулись прямо к дядьке, у которого от жары рубашка на спине сделалась практически прозрачной, а у меня и в тени стены в полтора-два человеческих роста платье стало хоть выжимай. И сердце бешено колотилось, грозясь каждую секунду остановиться.

— Тебе плохо? — вцепился в мою руку Альфредо.

Или же я сама вцепилась в его.

Кто-то вовремя подоспел с водой и сунул мне бутылку со словами — можешь оставить себе.

— Тебе плохо? — переспросил Альфредо, трогая зачем-то мой мокрый лоб.

— Страшно, — выдохнула я правду в его такое же мокрое лицо. — А тебе жарко? — и провела рукой по его лбу.

— Я не буду тебе врать… Но надо думать, что это музей под открытым небом и не более того. Пока я не вижу никаких знаков…

Я сумела подхватить его улыбку, но рассмеяться, как он, у меня не получилось. Хватку на его руке я тоже не ослабляла. В каменном тоннеле сердце предательски сжалось, болезненно впрыснув мне в голову воспоминания про спуск в пирамиду. Я ускорила шаг — и насчитала шагов десять до света в конце треугольного тоннеля. Пару раз я качнулась и проехалась голым плечом по довольно шершавой каменной кладке. Глупости, глупости, глупости… В толпе людей мы в безопасности!