Мой первый...

Пролог

— Ой… — испуганно охает девчонка, когда гаснет свет, и кабинет погружается в полнейшую темень.

Для меня это хорошо, хотя и неожиданно.

Для нее — нет. Наверно.

Хотя, в самообладании ей не откажешь.

Другая бы на ее месте в истерику свалилась, шутка ли: ночь, пустое совершенно, как она думает, здание универа, щелчок двери, захлопнувшейся намертво… И внезапно навалившаяся темнота.

Это она еще не в курсе, что сигнализация сработала, и скоро тут будет шумно.

А вот я в курсе.

Потому решаю не ждать, когда внезапная гостья придет в себя и наделает еще ошибок, помимо тех, что уже совершила, и мягко подхожу к ней со спины.

В темноте я, конечно, нихрена не вижу, но за время, пока нахожусь здесь, успел чуть-чуть привыкнуть к обстановке, потому на стулья и стол не падаю. Опыт, мать его, сын ошибок трудных… Не пропьешь.

В любом незнакомом месте я обживаюсь мгновенно, словно опытный помойный котяра. Сразу делаю чужое пространство своим.

Стою за ее спиной, на расстоянии дыхания буквально. И изучаю смутные очертания макушки. Волосы гладко убранные, но это я успел заметить еще, когда она зашла в кабинет.

Только это, кстати, и успел.

Остальное — все мимо. Потому что быстро надо было действовать.

Дверь скрипнула и начала открываться как раз в тот момент, когда я изучал замок сейфа.

Я нырнул под стол прежде, чем даже сообразить успел и понять, что происходит.

Только и мелькнула в проеме тонкая невысокая женская фигурка в строгом костюме и с забранными волосами. А вот лицо и вообще хоть какие-то еще детали — не углядел.

Зато вот теперь имею возможность не столько посмотреть, сколько пощупать.

Хотя, времени маловато.

Скоро приедет охрана, на пульт сигнал пошел сразу же, как только эта неосторожная дурочка тупо открыла дверь, не озаботившись сделать это правильно. Как я, например.

Так как сигнал шел отсюда, то придут именно сюда.

Найдут эту овечку. И меня вместе с ней. Плохо, мать ее! Очень плохо! Заказчик не поймет нихера моего провала!

Вот так и бери халтуру на дом…

Потому я делаю то, что в этой ситуации будет самым оптимальным.

Перехватываю девушку поперек талии одной рукой, второй закрываю ей рот и нос одновременно, сжимаю, чтоб не дергалась, легко гашу судорожное нелепое сопротивление и молча утаскиваю ее к двери в ванную, замаскированную под обычную дубовую панель.

Там тоже темно, но есть задвижка, которой я и пользуюсь.

Надежда лишь на то, что приехавшая охрана не в курсе такой милой роскоши в кабинете ректора университета, потому просто посмотрит, решит, что сигналка сработала сама собой, и свалит.

План — говно, но другого нет.

Моя добыча все еще дергается и мычит испуганно сквозь зажимающие ей рот пальцы, пытается брыкаться и царапать мне ладонь, и я понимаю, что у меня два варианта: придушить ее слегка или договориться.

Придушить, конечно, легче, но вдруг переборщу? Она хрупкая в моих руках, шейка тоненькая… Бьется, словно птичка в силках.

Ладно… Мы в одной лодке, так-то. Будем надеяться, что она в адеквате.

— Малышка, потише… — шепчу я ей в нежное ушко, с неожиданным удовольствием вдыхая аромат ее кожи и волос. Теплый такой, сладковатый. Волнующий, кстати…

Последнее — прямо открытие для меня.

Давно меня женщины не волновали… Настолько явно.

Последняя такая — изначально проигрышный вариант была, потому что не моя. И там без шансов…

Но ощущение я запомнил.

Так вот, тут — сильнее гораздо. Торкнуло, надо же…

Она мычит, и я прижимаю сильнее к себе спиной, начинаю поглаживать подушечками пальцев по коже щеки и одновременно — по взволнованно подрагивающему животу. Девушка, поняв, что я как-то не так себя веду, испуганно замирает.

Ух… Как сладко…

— Я не трону… — тут вру, конечно, уже трогаю, но… — не кричи. И не дергайся. Сейчас охрана приедет… Сигналка сработала…

Я шепчу ей все это в ушко, и с радостью понимаю, что, несмотря на стресс, девочка в адеквате. Понимает. И перестает дергаться и пытаться вырваться из моих рук. Уже хорошо.

Отпускать ее я, конечно, не собираюсь, не до такой степени наивный, но чуть-чуть ослабляю тиски, чтоб она могла дышать без препятствий. И продолжаю шептать, ероша дыханием нежно пахнущий завиток, выбившийся из строгой прически.

— Ты же не хочешь, чтоб тебя тут поймали? Вот и я не хочу… Тихонько подождем, пока ребята проверят кабинет и свалят, и разойдемся краями… Как тебе такое? Согласна?

Выдыхает мне в ладонь, едва заметно кивает.

— Ну вот и умница… — мои губы как-то совершенно нечаянно, или намеренно, кто знает, касаются ее шеи, и девушка крупно вздрагивает, а по чувствительной коже рассыпаются крупные мурашки. Это вкусно.

И я, не удержавшись, снова провожу губами по шее. Ох… уеннно…

Чуть ли не мурчу от удовольствия, неосознанно сжимая свою хрупкую добычу все крепче… Лапа с талии переползает на грудь. Ничего так… Двоечка, навскидку. Самое то, что надо…

Забываюсь в легком кайфе, словно приход ловлю, и девушка, до этого испуганной мышкой сжавшаяся в моих лапах, взбрыкивает, когда груди касаюсь, и снова дергается.

— Ч-ч-ч… — успокаиваю ее торопливо, — я случайно… Случайно…

С каждым “случайно” провожу раскрытыми губами по коже шеи. И девушка прерывисто дышит, вытягивается стрункой в моих руках.

Эта реакция, такая чистая, такая острая, сводит с ума. И я понимаю, что не остановлюсь. Возьму ее тут, в ванной ректора универа.

Просто юбку сейчас задеру на ней и…

Одна часть мозга, всегда отвечающая за разумность и логику, отчаянно вопит: “Отвали от нее, дебил! Найдут же! И пиз…ц всему!”

А другая, сейчас работающая за основную мыслительную деятельность, ничего не говорит. Она — в кайфе и предвкушении.

Провал провалов, мать его…

Забывшись, резко прижимаю испуганно дышащую девушку к двери всем телом, фиксирую, чтоб не дернулась, мягко кусаю в беззащитную шею…