Мой первый, мой истинный

Глава 10

Он снова был без дождевика, только в куртке и с зонтом, но все равно, кажется, насквозь промокшим. Поэтому я быстро, без раздумий открыла заднюю дверь, впуская его в тепло кухни. Только после подумала, что это не самый разумный поступок, учитывая сегодняшние споры с родителями.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел к тебе. Соскучился.

Мое сердце взволнованно забилось в груди от этого «соскучился». Просто по мне еще никто не скучал, поэтому признание вышло приятным.

Он сложил зонт, поставив его в угол, а сам отряхнулся, ну прямо как это делают собаки, и я едва не рассмеялась. Но тут же приняла строгий вид:

– Тебе нельзя быть здесь! – прошипела-прошептала я, оглядываясь на дверь в гостиную. Уже достаточно поздно, но вдруг кто надумает водички попить? Тогда в Вилемею мне придется идти пешком. Если в подвале не закроют!

– Все уже спят, Изабель, – улыбнулся Хуан, прислонившись бедром к столешнице. Расслабленный, и не скажешь, что хищник! – Нас никто не услышит, и не узнает, что я к тебе приходил.

Как, оказывается, опасно дружить с тем, у кого настолько прекрасный слух. Или нюх. Он следит за мной? И так понятно, что следит.

– Тогда тем более. Я не должна оставаться с тобой наедине.

От расслабленности вервольфа вмиг не осталось и следа: он подобрался и серьезно заглянул мне в глаза. Хуан не приблизился, но я вновь почувствовала эту силу. Не настолько поглощающую, давящую, как у его брата, но я ее ощутила, и это ощущение мурашками побежало по коже.

– Ты меня боишься? – поинтересовался он.

– А не должна?

– Я никогда не сделаю тебе больно, Изабель.

– Ты следишь за мной. Это странно.

– Я не хотел, чтобы нам помешали. Особенно после визита твоего отца.

Я непонимающе нахмурилась:

– Визита отца? Куда?

– Ко мне, – усмехнулся Хуан. – Он приходил недавно. Убеждал меня, что между вервольфами и людьми ничего не может быть, и просил не делать тебе больно.

Как это похоже на папу: заботиться обо мне, даже когда я не прошу. Или, скорее, на маму, которая убедила его поговорить с соседями. Мама, в отличие от Миры, скандал не закатывала, но взглядом дала мне понять, что ни разу не одобряет решение мужа и мои безумные идеи о том, чтобы покинуть отчий дом и Лысую бухту.

– И что ты ответил?

– То же, что и тебе.

Что не сделает мне больно. Могу ли я ему доверять? Вопрос без ответа. Для того, чтобы сделать больно, нужны чувства, а что я чувствую к Хуану? Интерес. Любопытство. Притяжение… Бесы, он прав! У меня действительно сбивается дыхание и шалит пульс, когда он вот так жадно на меня смотрит. Понимаю, почему Мирабель словно с цепи сорвалась. Потому что Хуан красивый. Самый красивый парень изо всех, что я встречала. А еще эта его уверенность во всем, что он говорит! И откровенность.

– Значит, ты не поменял своего мнение об ухаживаниях? – я посмотрела в глаза вервольфу, потому что хотела уловить даже секундное колебание. Но он не колебался.

– Нет. Я не отказываюсь от своих слов и по-прежнему хочу тебя видеть. Вервольфы ухаживают открыто. Если честно, они сразу заявляют права на понравившуюся женщину. Но если это может тебе навредить, я могу приходить, как сегодня.

Это неправильно. В смысле, я не привыкла лгать или скрывать что-то. Мне гораздо проще делать все в открытую. Вернее, было проще, пока я не привлекла внимание вервольфа. Пока я была очкастой Изабель, жизнью которой интересовалась исключительно ее семья и тетка Марисиэла, интересующаяся личность жизнью всех жителей Лысой бухты.

Но Хуан – это даже не Артурио. Это как встречаться с кинозвездой. Узнает семья – узнает Марисиэла. Уверена, Мира расскажет все тетке из вредности, еще и так приукрасит, что моя фантазия отправится в отпуск. Узнает Марисиэла – узнает весь город. Хочу я такого внимания? Хм. Не говоря уже о том, чтобы окончательно рассориться с сестрой. Она, конечно, та еще овца, но все-таки семья. Родственников не выбирают.

Держа наши с Хуаном встречи в секрете, я смогу избежать ссор с сестрой и споров с родителями, при этом узнать его, узнать больше про вервольфов. Но как это сделать?

– Как? – поинтересовалась я, оглянувшись. – Я, конечно, поздно ложусь спать, но сюда может кто-то спуститься.

– Не спустится, если я не позволю.

Я нахмурилась:

– Я не хочу, чтобы ты использовал свою силу на моих близких.

– Это не обязательно. Я услышу приближение любого и уйду. Ну как? Идет?

Он протянул мне свою широкую ладонь, и я, зачарованная его взглядом, вложила свою руку в его.

–– Расскажи мне о себе, – попросил Хуан. Руку он отпустил, но тепло на коже осталось, согревая меня всю. И я тоже отпустила всю эту ситуацию.

Мы проговорили час или больше, я точно не уверена. Сна было не в одном глазу. Я говорила о себе и спрашивала о нем. Когда ты с детства росла в городе, где все всё обо всех знают, рассказывать о себе даже странно. Но я поняла, что я толком никому и не рассказывала о себе настоящей, о своих мыслях, о том, какой я вижу Лысую бухты и мир в принципе. Например, родной город мне всегда казался тесным, а судьба так и остаться жить вместе с родителями меня совсем не устраивала.