Мой первый третий поцелуй

Эпизод 2: Промежуток. Фрагмент 1

Такси приехало минут через тридцать после того, как я его заказала, и все то время, что я ожидала его, мне пришлось провести на улице. В одном сером платье было холодно, поэтому я обнимала себя за плечи.

Моя джинсовая куртка осталась в клубе; вспоминая о ней, я сразу вспоминала о Настином оранжевом зонтике, который она у меня забыла. Но она же придет, чтобы его забрать, верно?

После Настиного сообщения, пришедшего на мобильный телефон в тот момент, когда я уже села в теплую машину, я ни во что не верила.

Но это было позже. Первое сообщение, которое я прочитала, достав телефон, было адресовано от Кати.

«Крис, возвращайся, — писала она. — Признаю, моя идея была глупой :( Мы очень тебя ждем!!».

Не дождались, потому что через несколько минут пришло дополнение:

«Все, я иду тебя искать. И туфли со мной. Крис, прекращай обижаться».

А потом произошла сцена возле туалета. И крах. Крылья за спиной оборвались, а пол под ногами исчез — обычно это состояние описывают именно так, и я не могу утверждать, что оно в корне не верное.

Оно одностороннее — так будет правильнее. Потому что поменялся не только внешний, но и внутренний мир.

Следующее сообщение, увиденное мной, было более лаконичным, но било так же сильно. Оно расставляло точки над i, оно давало понять, что с Катей я поссорилась зря. А ещё доказывало, что я была права. Вот только сейчас кому нужна эта правота?

«Катя попросила».

Это написал мне Витя, номер которого я когда-то сохранила по Катиной просьбе. Писал так, чтобы между нами не было никаких недомолвок, а с моей стороны не совершались никакие глупости. Так, чтобы я поняла, что этот поцелуй — лишь Катина просьба.

Лишь просьба, Крис.

Тогда почему Катя была так недовольна?

Пусть алкоголь выветрился из сознания не до конца, мыслила я немного яснее. В этом была виновата наша с Катей ссора и прохладный ночной воздух, проникающий в машину через приоткрытое стекло. Я сидела на переднем пассажирском сидении, а по правую сторону от меня находился пожилой мужчина, управляющий автомобилем.

Было темно: я могла различить лишь свет фонарей и огни окон. Мы ехали с небольшой скоростью, освещая себя путь фарами.

Казалось бы: как просто! Включи фары и ориентируйся. Почему же так нельзя было сделать жизни?

Вокруг была пустота: ни крыльев, ни стен, ни фонарей, ни лиц. А я словно ощущала себя в двух измерениях сразу.

Мне определенно стоит употреблять меньшее количество вина.

И научиться понимать мотивацию людей, потому что сейчас я ни черта не понимала их логику.

Я вздохнула и вновь уткнулась в дисплей мобильного телефона. Оставалось ещё два сообщения: от Насти и от мамы, и я не знала, какое из них боюсь читать меньше.

Ладно. Мама. «Где ты пропадаешь?». Она всегда говорила со мной так: холодно, без приветствий и прощаний, без вопроса о том, как идут мои дела. Порой мне казалось, что я ей совсем не нужна, и, пропади я из дома, она этого не заметит.

Но нет, заметила. Стоило лишь совершить что-то из ряда вон выходящее. Например, уйти в клуб, не предупредив об этом нее. Да и глупо было бы предупреждать.

В этом плане мы с Настей были похожи: у нас обеих сложились плохие отношения с матерями. И если моя относилась ко мне с полным равнодушием, то Настина — слишком критична. Только об этом никто не знал, кроме нас с Катей.

Решившись, я открыла последнее сообщение. Оно было самым длинным из всех тех, что я успела прочитать во время поездки. И таким же эмоционально-холодным, как Витино.

«Все задумывалось, как простой поцелуй в щеку. Да, Крис, это было задумано — не мной, Катей. А когда ты ушла, то Катя собралась тебя искать. Мы же не думали…

Ты удивительна — в плохом смысле.

Я считала тебя подругой».

Понятно. Значит, Катя ей все рассказала, и теперь они ненавидят меня вместе. Только я все ещё никак не могу понять: почему?

Не удержавшись, написала в ответ:

«Я ни в чем не виновата».

Следующее Настино сообщение пришло мгновенно, через несколько секунд после того, как ей написала я.

«Катя считает иначе. И я».

«И выслушать меня вы не хотите?»

«Ты уже сделала все, что могла, разве нет?»

Я убрала телефон в клатч. Нет, я не собираюсь с ними спорить, потому что в этом нет никакого смысла. Я им не рыбка, чтобы биться об аквариумное стекло, а птица — пусть и наблюдающая со всеми со стороны, с горной вершины, такая, какая пока не может дать отпор, но — гордая.

Орел.

Вернее, Орлик, как иногда называли меня подруги, даже не догадываясь о том, что орлик — это никакой не орел, а растение: довольно необычное, привлекающее этой своей особенностью.

Такси стало подъезжать к моему подъезду, и я принялась рыскать в клатче, чтобы найти деньги, которые я должна была заплатить за проезд. Проверила основной отдел, пару внутренних карманов, один наружный…

Денег не было.

А карманы и отделы уже закончились.

Но и откуда, впрочем, было взяться деньгам, если я, глупая голова, не стала их брать? Подумала, что если меня отвезли в клуб, то и привезут. А получилось все иначе.

Я покачала головой, набралась смелости и спросила, повернувшись к водителю, который уже остановил машину:

— Сколько я вам должна?

Водитель посмотрел на датчик, потом просчитал что-то в уме и ответил:

— Четыреста двадцать рублей.

Я кивнула. Вновь посмотрела на клатч. Потом на подъезд. Потом на водителя. И предложила, раз уж терять было нечего: