Мой первый. Верни, если сможешь

Глава 15

Среди недели Завадский отпускает меня на первую половину дня. Вообще ведет себя странно, то и дело вопросами ставит в тупик. Но пока терпимо интересуется. С другой стороны напрягает, я же чувствую — цепляется не зря.

Самое главное, разрешил находиться в больнице, пока тете делают операцию. Я же места себе не найду на работе. Тут мне тоже очень нервно, но я топчусь в коридоре и жду результаты от врачей.

При виде анестезиолога в бордовом медицинском костюме, сердце ухает и к горлу подскакивает. Уставший вид врача с нахмуренным лбом, ужасно пугает.

— Доктор, что с Анной Петровой? Я ее племянница, подходила к вам, — прямо набрасываюсь в коридоре.

Анестезиолог фокусирует на мне сощуренный взгляд.

— Помню вас. Еще не сообщили?

Все, я не дышу, еле стою на ногах.

— Да успокойтесь вы, — хватает осторожно за плечи. — Операция прошла в целом удачно. Ваша тетя отходит от наркоза, клапан заменили, большой кровопотери нет.

— Тогда можно ее увидеть?

— Нет, не получится, — категорично мотает головой. — Возраст и сложность операции, требуют особого восстановления. Пока понаблюдаем за ней в реанимации. Минимум три дня, но может и затянется. Все вопросы теперь через окошко с персоналом на седьмом этаже.

— Спасибо!

Конечно, я счастлива, что тетя смогла перенести операцию. Жаль, не смогу ее быстро увидеть, на связь она тоже выйти не сможет. С утра еще мы успели немножко поговорить. Я передала от Евочки рисунок. Огромное солнце всех цветов, какие нашлись в наборе карандашей.

В таком задумчивом виде, резко пугаюсь, увидев… Завадского.

Но как? Почему он здесь?

Тимофей Юрьевич уверенно шагает в дорогом графитового оттенка костюме по больничному коридору. Твердый подбородок приподнят, цепкий взгляд. Держит в руках два бумажных стаканчика. Никого не ищет. Он уже заметил меня!

Легче, что со мной нет дочки. Малышка в садике и воспитательница присмотрит, если буду задерживаться. Первое, о чем сейчас подумалось после пересечения наших глаз.

— Злата, привет. Принес тебе капучино, — протягивает стаканчик, будто я попросила заранее.

В горле пересохло, переволновалась, пока наконец-то узнала, что с тетей. Беру стаканчик, отпиваю немного. Теплое питье приятно разливается внутри.

— Здравствуй... те, — сдавленным голосом реагирую на проявление заботы.

Ну неожиданно ведь!

***

— Как тетя? — спрашивает, а в его глубоких серых глазах, я вижу неприкрытое беспокойство.

— Уже закончилась операция. Все хорошо, — выдыхаю. — Тетю увидеть нельзя, но я должна сходить в реанимацию. Узнать, что можно и нужно принести.

— Тогда идем.

В смысле, идем?

Задираю голову, чтобы лучше разглядеть, это что вообще происходит?

Вокруг усиливается шум голосов. Не оглядываюсь, и меня чуть не сбивают каталкой. Тимофей раньше дергает на себя.

— Ой! — вскрикиваю от неожиданности.

Все длится секунды. Но мне и этого хватило, впечататься носом в его каменную грудь. Да еще и подхватить аромат, невыносимо знакомый, древесный, с бодрящими нотками смеси хвои и цитрусов.

Кофе расплескалось, а больше внутри меня разгулялось волнение. К щекам приливает жар. И под кожей, словно зажигаются спящие импульсы.

Отступаю, никак не комментирую. Мне же продышаться надо. Только босс никуда не уходит и наблюдает за мной.

— Наверное, торопились. Бежали с каталкой, — пожимает плечами. — Я мимо проезжал, и вот как раз освободился часик.

Интересно, Завадский заходит во все больницы, если есть часик и мимо оказывается? Еще бы кофе из больничных автоматов расхвалил. Ну что-то же надо для правдоподобности.

Вслух не зловредничаю, не то место, как говорится. Направляюсь в сторону лифта. Начальник вместе со мной.

— Как ты узнал, что именно в этой больнице?

— Год назад отца сюда с инфарктом доставили. Здесь больше всего в нашем городе проводится операций на сердце.

Так, логично пока. Хоть и с огромной натяжкой.

Я-то сначала подумала о слежке или недоверии. Приехал проверить, что помощница не прогуливает. Глупо, конечно. Ну как еще объяснить?

Мимо и «свободный часик» — звучит еще менее правдоподобно.

— Могу сама сходить.

— Можешь, — кивает. — Но я пойду с тобой.

Не ругаться же с бывшим, когда мне, действительно, нужно бежать. Тимофей даже не спрашивает, куда дальше. Все знает, в лифте нажимает правильную кнопку. Закрывает собой, чтобы не прижали к стенке другие пассажиры. Вроде бы мелочи, но только с ним я могла чувствовать настоящее мужское плечо. Ну что уж… не будем о грустном.

Тимофей не пытается меня рассмешить, как сделал бы Лев. Умничать и заваливать сотнями важных советов в стиле Данила. Он просто остается рядом, несмотря, что я не радуюсь ему. С заведующим общается больше Завадский, договаривается о максимально тщательном уходе (хоть и заверяют нас, что для всех одинаково). За необходимые в срочном порядке лекарства — тоже платит он.

Вот это меня возмутило. Я же зачем аванс тогда выпрашивала!

— Успеешь еще потратить. Мне со счета было удобнее перекинуть.

— Да? Но как тогда подать в бухгалтерию?

— Как помощь для сотрудников, — спокойно объясняет, пока мы идем вместе к выходу из больницы. — Есть ситуации, которые попадают под отдельный учет. Даже с прошлым руководством такая форма помощи давалась.

— Понятно, не знала об этом, — киваю растерянно.

Если давалась раньше, то кому?

Петр Ильич менял часто машины. Бывший директор ездил в командировки на море с любовницами (по слухам коллег). Наверное, им нужнее была помощь.

На первом этаже замечаю маленького мальчика, примерного возраста как моя Евочка. Странно, что ребенок один. Бежит в синих ботиночках по скользкому полу. Дальше там сняли плитку, видимо, будут менять. И наставлены ведра с растворами. Не дай бог, поскользнется и перевернет одно из ведет на себя.

— Злата, как бы там ни было у нас, пойми меня правильно…