Мой плохой мальчишка

Глава 10

Захар

Приехав домой, отец сразу замечает мою покоцанную физиономию. Откидывает мрачным взглядом и проходит мимо, не говоря ни слова.

Ну а я остаюсь сидеть в плетёном кресле на веранде, бездумно листая соцсети.

Непривычно и одиноко. Чувствую себя чужаком, втиснутым в какую-то постороннюю реальность, ко мне не имеющую никакого отношения.

Этот дом, с его полупустыми комнатами, жёсткая кровать, на которой вчера ночью едва удалось уснуть. Напрягающая тишина за окном, разрезаемая лишь птичьими голосами. Избыток воздуха и цветочных запахов, от которых кружится голова.

Что я здесь делаю? Как вообще угодил сюда? И смогу ли когда-нибудь выбраться?

Проводив Надю до художественной школы, я вернулся к дому отца.

Отстирал от крови рубашку. Перекусил варёной курицей и самостоятельно наструганными бутербродами с сыром. Сделал уроки. Побродил по двору. Сунулся в огород, офигел от участка, засаженного картошкой, и вернулся в дом.

Пробовал позвонить бывшим приятелям. Но вдруг выяснилось, что разговаривать нам особо не о чем.

Что мы делали раньше, собираясь на пустыре? Перетирали какую-то хрень, пялились каждый в свой телефон, лазили по заброшкам. И пацаны, оставшиеся в городе, продолжают этим всем заниматься, но уже без меня. И походу, моего отсутствия никто и не заметил. Всем по фигу.

А меня накрывает отчаянием. Наверное, каждому знакомо это чувство. Оно возникает, когда выдёргивают из привычной среды и помещают в новую, чужую, пусть даже и не враждебную.

Помню, когда ездил в летний лагерь, первые несколько дней испытывал то же самое. Очень хотелось домой, в свою привычную комнату, к устоявшимся ритуалам, к любимым вещам, будь то щербатая кружка со знаком зодиака, или старый турник, ещё в незапамятные времена прикрученный в проходе между прихожей и коридором.

Побродив по дому и в итоге устав от безделья и тоски по прошлой жизни, устраиваюсь на веранде с телефоном в руках. Здесь меня застаёт отец. Окидывает равнодушным взглядом и исчезает в своей комнате.

Проходит около десяти минут, когда он вновь появляется на веранде. Успел переодеться в чёрные спортивные штаны и серую, основательно выгоревшую на солнце футболку. Подходит и опускается в соседнее кресло. Некоторое время молчит.

Тоже помалкиваю. В детстве я называл его — батя. Он был родной, большой, рассудительный и спокойный как удав.

А сейчас уже не такой уж и большой. Скоро я обгоню его в росте, если уже не обогнал. И не родной, это точно. Просто человек, который бросил нас с матерью восемь лет назад.

– Я думал, как нам с тобой дальше быть, – начинает он, не глядя в мою сторону.

Не отвечаю, но телефон откладываю в сторону, на стол. Послушаю, что он скажет. Может, домой отправит? Мало ли? Вдруг я нарушаю его уединение, мешаю соблюдать аскезы, или чем он тут ещё занимается.

– Воспитатель из меня, сам знаешь, никакой. Да и нужно ли тебя воспитывать? – бросает взгляд на мою распухшую губу.

Молчу. Что в покое оставит? Даже без нравоучений? Хех, было бы неплохо.

– Но кое-что, всё-таки могу для тебя сделать. Потренирую, чтобы стал малость сильнее.

Непроизвольно хмыкаю. Походу, глядя на мою побитую рожу, он подумал, что меня отфигачили сельские жители. Решил, что не могу защититься? Хрена с два! Могу, ещё как!

– Не утруждайся, я и так сильный. Тот пацан получил не меньше, – кривлю рот в ухмылке.

Отец разворачивается в мою сторону.

– Нет, Захар. Ты не сильный, а просто борзый. Махать кулаками много ума не надо, тем более на адреналине, как ты привык. Сила, совсем не в этом.

Едва сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть. Бред. Он что, какую-то философскую галиматью решил мне задвинуть? Реально свихнулся тут в своей глухомани!

– В общем, сын, живём по моим правилам. Предупреждаю сразу, чтобы не было проблем. Во всяком случае, до тех пор, пока не окончишь школу. А там поглядим. Ты ведь учиться будешь в городе, как я понимаю.

– Надо же какую-нибудь профессию получить, – не спорю, но и не соглашаюсь, на всякий случай, мало ли что там у него за правила.

– А куда поступать планируешь?

– Не знаю.

Ведь реально не знаю. Даже в какую сторону грести без понятия. Нет у меня никаких способностей или предпочтений. И подсказать некому. Родаки как-то самоустранились, предоставив самому решать.

А я не представляю, чем хочу заниматься. Но отлично понимаю, чем не хочу. Не желаю сидеть днями в офисе, даже модное сейчас программирование тоже не прельщает. Протирать штаны за компом, самое последнее, чем бы я хотел заниматься в жизни. Но и быть военным, как отец, тоже не горю желанием. Короче, ступор у меня на этой теме. А ведь остался всего год.

– Ладно, время есть. У меня такое к тебе предложение. В городе осталась квартира моей матери, твоей бабушки. Там сейчас квартиранты живут. Как окончишь школу, переедешь туда на время учёбы. Так вот, если мы находим с тобой общий язык, и я вижу, что мозгов прибавилось, оформляю дарственную к твоему совершеннолетию. Согласен?

Офигеть, спрашивает ещё! Конечно, я буду просто счастлив, жить в отдельной квартире, а не с матерью и мерзким Платошей! Вот только, что отец подразумевает под общим языком? Муштровать меня будет? Хотя... Ради собственной хаты можно годик потерпеть.

– Согласен.

– Отлично! Только сразу говорю, в моём доме болтаться без дела некогда. Это не городская квартира. И тренировки само собой. Утром подъём в шесть, пробежка, душ и завтрак. В любой день недели. В любую погоду. Ясно?

– Ясно, – выдаю недовольным тоном.

Если бы не перспектива получить в собственность хату, ни за что бы не подписался на подобное. Но отступать некуда.

– А теперь покажи, сколько можешь сделать отжиманий.

О блин, ну началось! Армейские замашки. Он и в детстве любил меня гонять. Отжимания, подтягивания, брусья. Ну ок. Для меня это ни разу не проблема, сам собирался больше времени уделять тренировкам.