Мой плохой мальчишка

Глава 11

Надя

– Девочки, это он идёт, смотрите! – Карина выглядывает из двери женской раздевалки в спортивный зал.

– Куда идёт? Сюда, что ли? – с тревогой выпаливает Алька, хватая свою футболку.

О ком речь, мы уже давно поняли. Всю последнюю неделю дочка завуча говорит только об одном человеке – о Захаре Епифанове.

И болтает без умолку о новичке она вовсе не в том ключе, в котором обсуждала его в первый день. Вовсе нет. Теперь в её голосе – неприкрытое восхищение.

На одном из прошлых уроков физры мы бегали кросс на стадионе. Было жарко, и после забега некоторые мальчишки стащили с себя футболки. Новичок в том числе. Причём в полуголом виде он полез на турник и начал выделывать так какие-то замысловатые перевороты, чем живо привлёк к себе внимание физрука и одноклассников.

Ну а наши девчонки сразу же отметили кубики пресса, да и остальные подкаченные мышцы. Хотя невооружённым взглядом было заметно, что Захар рисуется и намеренно напрягает тело, это никого не смутило, наоборот, вызвало заинтересованное перешёптывание у женской половины класса.

Как по мне, так обычный показушник. Да, природа не обделила его внешностью, но что же, теперь надо выставляться? Не знаю почему, но меня это безумно злит. И если уж быть до конца откровенной, не хочу, чтобы другие девчонки глазели.

И сама не хочу тоже. Этот Захар зазнавшийся любитель повыпендриваться, вот и всё!

Но Каринка так не считает. Теперь на каждом уроке физкультуры крутится рядом с ним, пожирает глазами, чуть ли не аплодирует каждому его движению. А он рад стараться! Позирует, расплываясь в довольной улыбке. Бесит!

– Нет, конечно! Не сюда идёт, а к турнику! – выдыхает Каринка, высунув голову из раздевалки.

– Не слишком прилично так откровенно разглядывать парня, – всё-таки не выдерживаю.

– А мне по фигу! Хочу и буду разглядывать! И ему это тоже нравится. Может, он именно для меня это всё делает, – фыркает в ответ.

Открываю рот, чтобы ответить, но захлопываю, так и не подобрав нужные слова. Хочется припечатать ядовито, поддеть, вот только язвить я не умею. К тому же заранее знаю, что буду не права. Разве Карина виновата, что Захар такой привлекательный? И его можно понять, парни хотят нравиться девчонкам.

Ну вот, вроде по полочкам всё разложила, а на душе легче не стало. Ни капельки.

Выхожу из раздевалки, ощущая, как внутри всё стянуло от болезненных спазмов. В горло будто подушечку для булавок затолкали, такое чувство, что она застряла там, растопырив иголки, мешая нормально дышать.

Ещё и эмоции, распирающие грудь изнутри, добавляют. То в жар, то в холод бросает, при мысли об этой парочке: Захаре с Кариной.

В спортзале уже собрали почти все мальчишки. Они шумят, смеются, кто-то ухватил из корзины, стоящей в углу, баскетбольный мяч, и парни начинают им перебрасываться, то и дело со звонким шлепком, ударяя об пол.

Захар, сделав несколько подтягиваний, спрыгивает с турника и присоединяется к остальным.

Не подхожу близко. Наоборот, тихонько топаю в противоположный угол зала, чтобы не видеть его. Тем более что Карина оставила свой наблюдательный пост и поспешила к ребятам.

Ну да, она такая, своего не упустит. Не удивлюсь, если через несколько дней она объявит, что встречается с Захаром.

От этой мысли тяжесть в груди становится всё ощутимее. Давит и жжёт невыносимо.

«Поцелуй, и всё пройдёт».

Вновь и вновь вспоминаю его слова в первый день нашего знакомства.

Пройдёт боль в его разбитой губе.

И от этих мыслей жаром обдаёт, даже в сотый раз, даже в тысячный. Похоже, накал не ослабнет и через месяц, а может, и через год. Наоборот, кажется, через время накручу себя ещё больше, или вообще сгорю.

Хорошо, что я этого не сделала, не поцеловала. Потому что сейчас было бы разбито нечто другое – моё глупое сердце, вот что.

Отойдя подальше от мальчишек, усаживаюсь на скамейку у стены. Подруги почему-то не спешат покидать раздевалку, поэтому приходится торчать здесь в полном одиночестве без возможности отвлечься. На Захара упорно не смотрю. Боюсь увидеть что-то неприятное. Точнее, его интерес к другой девушке.

Эх... Но я же сама ему сказала, что между нами ничего не может быть! Ну да, а что оставалось делать? Встречаться нам не дадут всё равно...

А может, он и не хочет вовсе? Может, ему нравится Каринка?

Слышу её визгливый смех и голос Епифанова. Сердце моментально прокалывается острой спицей, насаживается на неё, как жук на булавку, продолжая трепыхаться в предсмертной агонии. Больно. Неожиданно, обескураживающе и абсолютно нелогично, но по-настоящему, физически, больно.

Почему меня это так задевает?

Делаю глубокий вдох, наклоняю голову, позволяя длинным волосам опуститься вдоль щёк и закрыть мне боковой обзор. Не хочу их видеть! Скорее бы пришёл физрук, заставил всех замолчать и выстроил в шеренгу.

На шаги в мою сторону не обращаю внимания. Наверное, это Алька или кто-то из девчонок.

– Привет... – низкий голос в опасной близости заставляет вскинуть голову и замереть.

Епифанов с грацией хищника опускается на скамейку рядом со мной и ни секунды не раздумывая, обхватывает поледеневшую ладонь длинными, горячими пальцами.

От неожиданности дёргаюсь и вжимаюсь спиной в стену. Открываю рот, чтобы сделать вдох, потому что резко забываю, как дышать носом, но так и цепенею, одновременно широко распахнув глаза.

Он рядом, он трогает... Все мыслимые и немыслимые нервные окончания вдруг приходят в боевую готовность, звенят как струны, заставляя напряжённое тело гудеть. Ощущения на пределе, сердце сбоит и замирает, воздух вокруг густеет и нагревается, обволакивает нас подобно кипящему сиропу.

– Привет, фарфоровая куколка, – шепчет, убирая второй ладонью волосы с моего лица.

Прикосновение как ожог, как удар тока, вот только несёт в себе не боль, а наслаждение. Тону в нём и, забыв обо всём на свете, прикрываю глаза, хапая губами раскалённый воздух.