Мои погасшие звёзды

Глава 1

Айви.

Тихий писк и шорох в телефоне заставляют меня поморщиться. Связь, блять, ни к черту была. Как всегда записывал голосовое посреди миссии. Придурок мой любимый. Блять. Блять, блять, блять! Я прижимаю трубку к уху плечом, раздраженно сдувая черные пряди волос с лица и распечатывая упаковку со шприцем. Сообщение я выучила уже наизусть.

"Leannan (любимая), я знаю, знаю, что ты меня обязательно прибьешь. Черт, можешь даже ирокез мой сбрить, ты же сказала вчера, что он тебя раздражает, да?"

Короткий смешок, легкий стук, что-то роняет, матерится сквозь зубы. Всегда называл так - leannan - на гэльском. Помню мурашки, которые бежали по коже от одного этого слова. И от шотландского акцента, который меня с ума сводил, заставляя мысли плавиться.

"Детка, в общем, бей меня сколько хочешь, я купил то платье. Да, да, я знаю, ты говорила миллион раз, что ненавидишь белое. И что не хочешь платье на церемонию. Но, милая, когда ты его примерила в том салоне... Ты была невероятна... Я забыл, как дышать, когда смотрел на тебя. Пожалуйста, убей меня, но надень его на свадьбу. Ради меня, leannan."

Гудок. Конец сообщения. Спазмы сжимают грудную клетку. Дышать, просто дышать, сейчас станет легче. Руки трясутся, почти расплескиваю мутную жидкость, которую грела над зажигалкой, втягивая ее в шприц. Глаза бегают по кабинке туалета. Перья, везде перья. Нарисованные на стенах. Пластиковые, свисающие с потолка на тонких нитях. Кружатся в потоках вентиляции белые и воздушные, словно клочки ткани от платья, купленного им, которое я резала тактическим ножом. Кромсала в лоскуты, сидя на полу, раздирала руками, потому что не смогла найти ножницы, рвала зубами, пока оно не перестало существовать. Пока не превратилось в невесомые перья, которые здесь возведены в абсолют. Даже мать его туалетная бумага с рисунком сраных перьев. Ночной клуб "Крылья ангела" готов воплотить ваши самые страшные пороки, завернув их в обертку святости. Символично, иронично, как там еще? Черт, не могу вспомнить...

Встряхиваю головой. За дверью шум и голоса, громкие биты клубной музыки давят на барабанные перепонки. Еще чуть-чуть, совсем немного, и я снова сумею вдохнуть. Оттягиваю зубами резинку, пережимающую руку выше локтя. Игла входит в вену. Почти не чувствую боли, только огонь. Обжигает, кислотой смешивается с кровью. Хватаю ртом воздух, сладкий, вкусный, такой свежий. Хорошо...

Радужные круги плывут перед глазами, сползаю с сиденья унитаза, упираясь коленями в дверь. Руки хватаются за стены, не могу удержаться в реальности. Не хочу оставаться. Так хорошо, не больно больше... Не помню ничего. Не помню? Что-то было, его голос, его смех. Не хочу... Уйди... Не помогает...

Громкий стук рядом вырывает из эйфории, трубка падает с плеча вниз, когда мое тело обмякает. Черт, где телефон? Паникую, шарю по полу руками, ползаю на коленях в ограниченном пространстве кабинки. Облегченно вздыхаю, когда пальцы натыкаются на холод пластика. Работает же, да? Включаю, экран загорается. Слава богу... Его голос... Не могу потерять его голос. Засовываю трубку в карман легкого персикового шифонового платья, сижу еще мгновение, пока в мозгах не образуется вакуум. Все мышцы такие легкие, словно я превратилась в облако.

Встаю, опираясь на ручку двери, взгляд падает на руку, весь сгиб которой у локтя в синяках и следах от уколов. А, я же в кофте была по-моему... Нашариваю рядом тонкую ткань, натягиваю на себя, еле попадая в рукава. Так то лучше. Выхожу, отворачиваясь от зеркала. Не хочу смотреть. Тело стало худым настолько, что выпирают ребра. Скулы еще более острые, глаза на пол лица, серые, как и у него... Только зрачки наверное затопили радужку. Все равно не хочу смотреть, не хочу ломать кайф, который заставляет тело летать. Проталкиваюсь сквозь очередь из девушек. Ярких, словно бабочки. Все варианты красоты: черные, рыжие, белые волосы, короткие платья и каблуки, броско накрашенные губы. Когда-то я тоже любила их красить, и он всегда ворчал, что съел уже тонны помады, целуя меня. Черт, ну почему не уходит из памяти?... Мало наркотиков, мало забвения.

Хватаю с барной стойки стакан с джином и выпиваю залпом, а парень с рыжевато-каштановыми волосами в нелепой футболке с надписью «Sex & Drugs & Rock & Roll», которого я опередила, отобрав его выпивку, смеется, обнимая меня за талию.

— Я бы угостил тебя, милая. Ты умеешь просить? Попросишь меня, а? — его руки спускаются на мои ягодицы, сжимают упругую плоть, вырывая из моей груди стон.

Не отвечаю ничего, просто целую, засовывая в его рот свой язык. Он замирает на мгновение, ухмыляется мне в губы, а потом с готовностью отвечает, вставая со стула и прижимая меня к стене. Проходится языком по моей шее, ладони жадно шарят под подолом платья, оглаживают бедра, тиская нежную кожу. Закрываю глаза, когда начинает ласкать пальцами клитор сквозь ткань трусиков, тихо выдыхаю, погружаясь в удовольствие. Наконец-то сейчас смогу забыть все, сбежать из реальности, когда он будет меня трахать.

— Пойдем. Пошли в коридор. Там темно. Ты же хочешь, да? — шепчет парень, покусывая мою шею, и я не сопротивляюсь, держусь за его плечи, пока он мягко толкает меня к выходу, надеясь, что у него хотя бы есть презерватив.

Но мне настолько похуй сейчас, что я дам ему, даже если он захочет кончить в меня, и я подхвачу какую-нибудь заразу или забеременею. Почти падаю, пытаясь удержаться за стену, когда милого рыжика отрывает от меня, и обзор перекрывает мощная высокая фигура в джинсах и серой толстовке, намного массивнее моего несостоявшегося любовника.

— Съебись нахуй. — рычит Призрак, нависая над парнем, и тот нервно сглатывает, поднимая руки перед собой.

— Да бля, чел, я не знал, что она с тобой. Она сама хотела. — Саймон делает движение вперед и рыжий отшатывается, скрываясь в толпе.

А меня чертов лейтенант хватает за запястье с такой силой, что кости трещат, и тащит за собой, швыряя на мягкое сиденье дивана за стеной огороженной резной решеткой приватной кабинки.