Мой призрак

Глава 2

С замиранием сердца я понимал, что моя жизнь оказалась в опасности. Но, даже так, предстояло собраться с духом и разобраться, что именно творится в доме и кто эта загадочная женщина. Вдобавок ко всему, меня мучил вопрос: почему я, уже взрослый мужчина, дрожу перед ней, словно испуганный ребёнок? Ответ, казалось, лежал на поверхности: она каким-то необъяснимым образом влияла на мою нервную систему, вызывая странное беспокойство и тревогу.

Оставшееся до вечера время я провёл перед телевизором, и ничто не предвещало беды. Казалось, мне предоставили передышку, но с приходом ночи за окном снова раздались рыдания. Не раздумывая, я поднялся в комнату на втором этаже, плотно прикрыв за собой дверь и даже подставив под неё стул ради дополнительной уверенности.

Плач стих, а затем входная дверь дома, резко захлопнулась. Создавалось впечатление, что кто-то вошёл внутрь и закрыл её за собой. Я начал прислушиваться к звукам — это были чёткие шаги каблуков. Я слышал, как она медленно поднималась по лестнице, продолжая тихонько плакать. Сердце опустилось куда-то в пятки, и меня охватило дрожание, словно мгновенно поднялась температура до сорока градусов. Холод пробежал по телу, а испытываемый мною ужас невозможно было описать словами.

Женщина приблизилась к двери, и я заметил, как медленно вращается дверная ручка, а затем раздался тихий стук. Она постучала ещё несколько раз, и вдруг её голос, хриплый, будто сдавленный нехваткой воздуха, прорезал тишину:

— Впусти меня!

Снова и снова она стучала, повторяя одни и те же слова, пока не разозлилась. Теперь уже не стучала — ломилась, крича во всю мощь своего голоса. От этого шума я едва не выпрыгнул в окно, но вовремя опомнился, осознав, что снаружи куда опаснее. В тот миг я словно вернулся в детство: укрылся одеялом с головой, зажмурился и заткнул уши, пытаясь заглушить этот страшный шум.

Прошло десять минут, и стук затих, крики тоже исчезли, но я всё равно боялся выглянуть из-под своего укрытия. Тишина теперь казалась мне страшнее любых звуков. Я лежал неподвижно, прислушиваясь, и вдруг приоткрытое окно, которое я собирался использовать для побега, но позабыл закрыть, распахнулось. Сердце замерло, когда я услышал звонкий стук каблуков прямо возле кровати. Как испуганный зайчонок, загнанный в ловушку, я затаился, собрав вокруг себя все края одеяла, будто строил себе неприступную крепость. Руки и ноги крепко сжимали этот импровизированный кокон, который должен был защитить меня от надвигающейся угрозы.

Каблуки звучали громко, размеренно, почти угрожающе, когда она направилась к двери. Лёгкий скрип стула — и путь свободен. Дверь открылась, впустив холодок ночи, а женщина вновь приблизилась ко мне. Всё шло по плану, к которому я готовился, хотя сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Она потянулась к одеялу, пытаясь стащить его с меня. Я был парализован страхом, почти теряя сознание от напряжения. Сопротивление оказалось бесполезным: одеяло соскользнуло, обнажив мою беспомощность. С закрытыми глазами, сжавшись в комочек, я лежал, чувствуя себя уязвимым и беззащитным.

Женщина подошла к краю кровати и внезапно схватила меня за ногу. В тот миг я затаил дыхание, притворившись мертвым, словно каменная статуя, лишённая чувств. Даже когда она начала тянуть меня прочь из комнаты, я оставался неподвижным.

Сквозь еле заметную щель между веками я наблюдал, как моё тело медленно скользило за пределы комнаты. Сердце гулко билось в груди — казалось, вот-вот оно разорвётся от напряжения.

Я был уверен, что она уволочет меня в какое-то тёмное место и там лишит жизни. Ведь если она могла прикоснуться ко мне, то могла и убить. Эти мысли мелькали в голове, пока мы не покинули комнату. Но стоило нам оказаться снаружи, как женщина отпустила мою ногу и прошла мимо. Вскоре раздался глухой удар двери, и снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим плачем.

Я медленно поднялся с пола и, бесшумно, словно тень, скользнул вниз по лестнице, стремясь выбраться из этого замкнутого пространства. Машина — вот моя цель, убежище, пусть временное, но всё же возможность сбежать от этой давящей тишины. Но дверь не поддалась, сколько ни пытался её открыть. Окна тоже остались глухими, словно замки на них заклинило навечно. Оставалось лишь вернуться к дивану, который принял моё уставшее тело. Я лёг, не понимая, как сон смог овладеть мной в такой момент.

Утро пришло незаметно, осветив комнату тёплым светом. Попытка вырваться наружу вновь обернулась провалом. Она заперла меня здесь, но зачем? Может быть, её тело скрыто где-то в этом доме, и она хочет, чтобы я нашёл его? Но сначала нужно смыть с себя ночной страх, этот липкий пот, оставшийся после встречи с ней.

Даже утром я старался передвигаться как можно тише, ощущая на себе её взгляд, будто она следила за каждым моим шагом. И я оказался прав. Схватив сменную одежду и полотенце, я поспешил в санузел, где находился душ. Это было маленькое помещение, отделённое лишь шторкой. Положив одежду на раковину, я смыл с себя весь прошлый страх, позволяя горячей воде струиться по телу и очищая его от тягот прошедшей ночи.

Помытый, свежий как помидор, я открыл шторку, чтобы одеться, но там стояла эта женщина. Сначала меня охватил страх, но вскоре его сменила злость. Злость в итоге победила, и я закричал так, что, казалось, мой голос разнёсся по всему дому:

— Умойся, исчадье ада!

Словно в забытьи, я закричал эти слова, не понимая сам, зачем. Но она и правда была ужасной — лицо, покрытое запекшейся кровью, глаза, полные алых слёз…

В приступе ярости я вышел к ней, словно бросая вызов своему страху, но увидел лишь удаляющуюся фигуру. Гнев мгновенно улетучился, сменившись глубокой печалью. Я начал размышлять: если она призрак, пусть и пугающий, то ведь до сих пор не причинила мне никакого вреда, лишь заперла меня здесь, лишив возможности выбраться наружу.

Быть может, стоит попробовать отыскать её тело? Тогда, возможно, она наконец-то покинет этот мир… И дом тоже.