Мой рассвет в сумерках

3. Ночь

Ночь была беспокойной. Не для меня, нет. Для моей подопечной. Ей снились кошмары, и она постоянно просыпалась, снова погружаясь в сон, который не давал ей облегчения.

Я принес девушку домой. Пришлось задержать дыхание, чтобы не чувствовать запах крови, но все равно я ощущал ее вкус. Казалось, что она жжёт мои руки, пропитывает меня… Но нет, это лишь жар, исходящий от чужого тела согревает и эти забытые ощущения тепла беспокоят меня. Дома я сразу встал под душ, не отпуская свою ношу. Так мы стояли и мокли под водой. До тех пор, пока я понял, что во рту больше нет яда. Вся кровь смылась с нас, и я могу разговаривать спокойно, не рискуя вцепится в горло девчонки.

- Как тебя зовут, киска? – смотрю в ее глаза, а в них столько негодования и возмущения, явно не нравится, как я ее назвал, что мне становится смешно. Но она все же отвечает:

- Алексия.

- Я Эммет – говорю в ответ. И вот уже снимаю с нее мокрую одежду, вытираю полотенцем, помогаю одеть одну из своих рубашек. Она утонула в ней, но как мне кажется, была рада, что наконец-то прикрыта от моего взгляда. Меня невозможно смутить, а вот ей наверно нелегко… хотя сейчас не тот случай, чтобы стеснятся. И вряд ли она вообще поняла, что только что была обнажена. Хотя кто знает этих юных девушек, при каких обстоятельствах они могут покраснеть.

Я не даю ей опомнится, подхватываю на руки и несу в гостевую спальню. Укладываю на кровать, прикрываю одеялом и зову Карлайла. Отец пришёл сразу же и начал осматривать Алексию, смазывая царапины и ссадины, которые были у нее на руках и ногах. Померил ее температуру, которая действительно была повышена. А то уж я грешным делом подумал, что это с моим восприятием что-то не так… Карлайл не стал давать ей жаропонижающего, только попросил меня контролировать ее температуру и в случае критического повышения звать его, после этих рекомендация он ушел. А я, не спеша, плотно укутываю девушку одеялом и ложусь рядом, прижимаясь к ее спине, обнимаю крепко. И вдруг она берет мою руку в свои ладошки, такие маленькие, такие хрупкие.

- спи, киска – шепчу ей в затылок, проходит несколько минут, и она засыпает.

Так проходит ночь, с переменным успехом унося Алексию в сон и неожиданно выдёргивая ее из кошмара. Я не отходил от нее все это время, ведь она вцепилась в меня как в соломинку утопающий и не отпускала.

Утром ее сон стал более спокойным, и я подошел к окну, разглядывая пейзаж, окружающий дом. Как так получилось, что за несколько часов эта девочка перевернула мою жизнь? Она показала, что не только моя боль может быть сильной. Но главное, что я могу сопереживать другим. Я не очерствел от своей безысходности. Смогу ли я снова вести тот образ жизни, который был при Розали? Смогу ли я снова радоваться и смеяться? Ведь с появлением этой малышки я впервые почувствовал потребность улыбаться. Она пробудила во мне желание жить.

- Ты, наверное, голодна? – спрашиваю, даже не повернув головы в ее сторону. Услышал, что сердце Алексии начало биться иначе и изменилось дыхание. Проснулась, значит.

- Нет. А ты?

Коварный вопрос, неужели не понимает, что вампиров не стоит спрашивать о голоде? Плавно поворачиваюсь к ней, делаю несколько шагов и оказываюсь возле нее, присев перед кроватью. Эта ситуация меня рассмешила, и я склонился над девушкой, как хищник над своей жертвой.

- Не голоден. Пока. – Отвечаю, сдерживая смех.

- А… - она даже не нашлась, что ответить. Сердце Алексии бешено застучало. От страха она перестала дышать. По-моему, я перегнул палку в желании пошутить над ней.

- Кажется, я в туалет хочу… - просипела она, глядя в мои глаза. И зажмурилась.

- Не бойся меня, я тебя не обижу – тихо произношу, увеличивая дистанцию, перемещаясь вновь к окну. Жаль, что она меня боится, придется с самого начала налаживать с ней контакт. Она приоткрыла один глаз и выпалила:

- Я тебя не боюсь!

Я удивленно наклонил голову, приподняв одну бровь:

- Я думал, ты закрыла глаза от страха, не можешь на меня смотреть без содрогания?

- Нет. Ты мне нравишься. – Я удивляюсь ее наивности. Вампир – нравится? Но с облегчением понимаю, что меня это радует.

И вот я вновь стою возле кровати и протягиваю ей руку.

- Тогда вставай. Нам о многом надо поговорить. Но сначала – завтрак!