Мой ректор - темный Властелин

Глава 4

– Отвечай! Где ты их слышала?

Отвечать… Но если всплывет, что я –попаданка, то мне не жить. Что же делать? Ректор смотрит так пристально, что я уже готова выложить все, как на духу. Приходится стиснуть челюсти и сделать шумный вдох. Надо солгать, но так, чтобы ложь звучала правдоподобно.

– Это мои песни, – начинаю я. – Это я их сочини…

– Не лги мне.

Помогите! Пожалуйста, вот бы открылась дверь и его позвали на темное совещание темных магов. Пожалуйста, что угодно, что меня спасет.

– Магистр, – новая ложь готова сорваться с моих губ. – Я просто нашла блокнот, и там были слова и ноты… Я без понятия, чьи они.

Поражаюсь собственной храбрости. Я все-таки обманываю его. Обманываю человека, который одним только своим взглядом опустил меня на колени и заставил рыдать.

– Где? – спрашивает ректор. – Где ты нашла блокнот?

– В лесу, – выдыхаю первое, что приходит в голову. – Я возвращалась через лес, было поздно, устала, присела отдохнуть у костра и случайно нашла блокнот. Он лежал под деревом, весь в грязи. Я еще удивилась, что не сгнил, видимо, его недавно обронили. Там были слова и аккорды. Я знать не знаю, кто это оставил, но…

– Когда?

Когда… Думай, голова. Где-то я услышала или прочитала, что лучшая ложь – это ложь, приправленная правдой. Так что на этот раз решаю добавить истины своим словам.

– Примерно полгода назад, – говорю. – Я как раз ехала поступать в Академию и понимала, что мне понадобятся деньги и… я хорошо играю на гитаре и пою, вот и решила, что тот блокнот – подарок судьбы. Я выучила эти песни и стала играть…

– Принеси мне его.

Дыхание учащается, саму меня трясет. Еще немного, и я сорвусь, разрыдаюсь снова и выдам, что никакого блокнота не было.

– Магистр… блокнот отсырел в лесу и был в грязи… я выучила песни и сожгла его за ненадобностью.

Какая я умничка, как выкрутилась. Улики якобы сожжены. Я – вне подозрений. Вот только… почему Фон Берн так интересуется попаданками? Он же явно собирается найти ту таинственную девушку, которая обронила блокнот с песнями. И, пожалуйста, пусть Фон Берн никогда не узнает, что попаданка – я сама.

– Кто-нибудь может подтвердить твои слова? – спрашивает темный ректор.

А вот это плохо. Никто не может. Закусываю губу, осознавая, что еще один его вопрос, и я сдам себя с потрохами.

– Моя подруга Кларисса подтвердит, – говорю я, мысленно коря себя за то, как подставляю подругу. – Она видела блокнот еще до того, как я его сожгла.

Прости, Клара. Прости меня, милая, что втягиваю тебя, но мне больше не на кого положиться.

Взгляд Магистра Фон Берна тяжелеет, становится почти осязаемым. Он не просто смотрит, он изучает и, кажется, видит насквозь. И в этот миг я вдруг замечаю то, чего раньше не позволяла себе увидеть.

Со стороны, где у ректора нет маски, его профиль мог бы даже считаться красивым. Высокие, резко очерченные скулы, густые темные брови, сильная линия подбородка. Вот бы снять с него маску и увидеть лицо целиком…

– Свободна, – резко говорит Фон Берн, вырывая меня из мыслей. – Собирай вещи и проваливай из моей Академии.

Из Академии? Неужели… отчисляет? Из-за дурацкого пения в доме удовольвтий? Нет. Нет–нет–нет, только не это. Это не может быть концом. Это не должно им быть.

Паника, острая и слепая, прорывает ледяной панцирь страха. Слова вырываются наружу горячими, потоком.

– Я больше не буду там петь, – тараторю я. – Пожалуйста, магистр. Я найду себе другую работу. Вы же можете сделать исключение? Пожалуйста. Я умоляю вас, дайте мне шанс… я прошу…

– Уходи.

От него веет таким глубоким, парализующим холодом, что кажется, будто само время вокруг него замедляется, застывает.

Часть меня хочет сорваться с места и радоваться, что вообще удалось выбраться из кабинета ректора живой, но другая часть готова бороться. Может, я и напугана до смерти, но мне больше некуда идти. Я – попаданка с магией, и эта магия – это единственное, на что я могу здесь рассчитывать. Я должна развить ее, должна стать сильным магом. Я должна выжить в этом мире, и не представляю, как сделать это вне стен Академии. Тем более здесь у меня есть подруга и жизнь, к которой я уже начала привыкать.

По щекам снова текут слезы, но так даже лучше. Вот она я – ректор. Стою на коленях перед тобой и слезно молю. Вцепляюсь ему в ноги.

– Магистр Фон Берн! – рыдаю навзрыд. – Прошу не исключайте меня! Дайте мне еще один шааанс. Я сделаю все, что вы хотите… пожалуйстаааа.

Как же жалко я выгляжу. Да, хотелось быть сильной. Хотелось сесть напротив и не умолять, а высказать требования, привести доводы, попытаться убедить, как это делают взрослые люди. Хотелось бы, чтобы наше общение было похожим на переговоры, а не на унижение маленькой девочки. Но рядом с ним… я ломаюсь. Даже в глаза ему смотреть страшною

Неожиданно Фон Берн хватает меня за мокрый от слез подбородок, а сам наклоняется близко–близко, так что дыхание касается моей щеки. От этого прикосновения по спине пробегает леденящая волна, а внутри все резко, болезненно сжимается. Сердце бьется в горле тяжелыми, глухими ударами.

Его большой палец, лежавший на моем подбородке, медленно сдвигается. Он скользит по моей щеке, по мокрой от слез коже. Как странно ощущать шершавость подушечки его пальца, собирающего слезы с моего лица.

И ректор… Он подносит палец к своим губам.

Время останавливается. Вижу, как его губы слегка приоткрываются.

Он слизывает. Кончиком языка касается своего большого пальца.

Боже мой! Он только что слизал мои слезы?!

– Значит сделаешь все? – говорит ректор. – Тогда переспи со мной, и я не стану тебя отчислять.

______
Друзья, приглашаю вас в еще одну историю нашего литмоба
от Диты Терми "Магистр, не искрите! У меня аномалия"
https://litnet.com/shrt/NB1O