Мой римский цезарь

Глава 13

Я в онемении стояла перед дверью квартиры Ахмада. Мои мысли разбегались. Хотелось и плакать, и кричать от злости. От этой беспощадной несправедливости. В чем я была виновата? За что мне это?

Через несколько секунд дверь открылась, и из квартиры, держась за сломанную челюсть, вылетел Адам. Еще через несколько секунд была выброшена моя сумочка.

Закрывая дверь, Ахмад даже не посмотрел на меня. Не удостоил взглядом.

Я подошла к закрытой двери и уткнулась в нее лбом.

Ахмад, милый, не делай этого. Я гладила дверь рукой. Мне казалось, что он также стоит с другой стороны и чувствует меня. Я гладила дверь и мысленно успокаивала его.

Сейчас он успокоится и поймет, что ошибся, что погорячился. Откроет дверь и обнимет меня. И я скажу ему, как сильно люблю его.

Я тихонько постучала в дверь.

- Просто уходи…- раздался сразу за дверью приглушенный спокойный голос Ахмада.

Мое сердце сжалось от холодной бездушной уверенности в его голосе. Я прижалась щекой к двери, крепко зажмурившись. За дверью раздались удаляющиеся шаги. Он не откроет и не выслушает. Волна безысходности накрыла меня.

Захотелось оказаться как можно дальше отсюда. Рядом с моим сыном. Крепко сжать его в объятиях, зацеловать.

Удушающая тоска пронзила меня насквозь. Я обернулась.

Адама уже не было рядом. Я не заметила, как он ушел.

Спустившись на лифте, я нырнула в прохладу ночи.

В сумочке было немного наличности и карты. Но не было телефона. Он остался в спальне. Обойдусь и без него. Главное, быстрее улететь к Марку.

Доехав до аэропорта, я взяла билет на ночной рейс до Ниццы.

Марк, наверное, уже спит. Сокровище мое. Утром я буду уже с тобой. От этой мысли мне стало спокойнее.

Рейс вылетел по расписанию, и ранним утром я уже ехала на такси в Сан-Жан Кап Ферра.

От бессонной ночи, от всех переживаний я не заметила, как заснула в машине.

Проснулась от того, что машина стояла, а водитель теребил меня за ногу, пытаясь разбудить.

- Мадмуазель…

Выглянув в окно, я увидела ворота виллы Асаадов.

Сообразив, что охрана не открывает ворота для такси, я вышла из машины. Обычно меня отвозил и забирал шофер Ахмада.

Я подошла к домику охраны, пытаясь что-то разглядеть за тонированными стеклами. Но увидела только свое отражение в окне.

Меня все-таки заметил один из охранников и вышел навстречу.

- Вам нельзя. Запрещено.

- Что? – я не могла понять, что он говорит. – О чем Вы говорите?

- Приказ месье Асаада.

Эти слова прозвучали словно приговор к смертной казни. Я не могла попасть к своему сыну. Ярость вскипала у меня в крови. Никто не посмеет забрать у меня сына. Я глотку перегрызу любому. Все жилы из себя вытяну, но сына у меня никто не отберет.

Я отошла от ворот. Мой мозг начал хладнокровно просчитывать, как можно попасть в дом. Заплатив таксисту, я пошла вниз по дороге. Через несколько сотен метров я свернула в сторону моря, решив пробраться в дом со стороны пляжа. Я знала эти места довольно хорошо. Мы гуляли здесь с Ларисой и детьми.

Пройдя по берегу моря, я вышла к частному пляжу Асаадов. Поднявшись по ступеням и стараясь остаться незамеченной, я стала пробираться через лужайку к дому.

Я почти добралась до черного входа, когда на меня выбежали два охранника и вцепились мертвой хваткой в мои руки.

- Отпустите меня! Оставьте! Амалия! Лариса!

Я орала, что есть сил.

Вдруг я услышала, как заплакал Марк. Он, видимо, узнал мой голос. Подняв глаза, на втором этаже в окне я увидела Ларису с Марком на руках. Она пыталась его успокоить. Но он плакал сильнее. Мое сердце разрывалось от боли.

Охрана потащила меня к выходу.

- Нет! Амалия! – по лицу катились слезы отчаяния. – Амалия!

За спиной раздался резкий голос Амалии. Она что-то сказала охране на французском, и меня отпустили. Я бросилась к ней, схватив за руки и умоляюще глядя в глаза.

- Амалия, пустите меня к Марку!

Она посмотрела на меня жалостливым и понимающим взглядом.

- Я не знаю, что там у вас произошло. Ахмад толком не объяснил ничего. Он летит сюда, - ее лицо озарилось счастьем. – Марьяна, он жив! Мой сын жив! В это невозможно поверить!

- А что будет со мной и моим сыном? – я отстраненно посмотрела вдаль, понимая, что Амалия ничем мне не поможет.

- Я поговорю с Ахмадом. Я знаю сына. Ему нужно время, чтобы гнев уступил место доводам рассудка. Самое главное, что он жив. Остальное все образуется.

Вот так просто? Все образуется? Она сама верит в то, что говорит?

Я мотала головой из стороны в сторону, не веря происходящему. Не веря, что Амалия может сейчас не пустить меня к сыну.

- За Марка не беспокойся. Мы с Ларисой присмотрим за ним. Вот здесь деньги на первое время, - она протянула свернутые купюры.

Я посмотрела на ее руку, протягивающую деньги. Потом в глаза. Развернулась и направилась к выходу твердым уверенным шагом.

Вы меня еще не знаете. Я так просто не сдамся. Я найду способ забрать сына. Никто не помешает и не остановит меня. Просто нужно время.

Я шла вдоль дороги. Нужно собраться с мыслями. Они хаотично проносились в голове. Одна отчаяннее другой. Адреналин зашкаливал. Было ощущение нереальности происходящего. За несколько часов моя жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов.

Я присела на обочине, уперев локти в колени и обхватив голову ладонями.

Куда идти? На что сейчас жить? На карте были какие-то деньги, но надолго их не хватит. Нужно найти работу. Здесь во Франции? Я не говорю на французском. Лететь в Лондон?

Я услышала приближающиеся шаги. Подняв голову, увидела бегущую ко мне Ларису. Она запыхалась и, пытаясь отдышаться, схватилась за грудь.

- Марьяна, вот деньги. Возьмите, - она вынула из бюстгальтера свернутые трубочкой купюры. – Берите. Это мои. Вам сейчас нужны будут. Не спорьте.

Я взяла протянутые деньги. Хотела что-то сказать, но Лариса перебила.