Мой роман - моя жизнь

54

Готовлю куриную лапшу для Олега и думаю о том, что у меня развился Стокгольмский синдром. Амбал сидит за столом в кухне, гуглит симптомы этого синдрома, а я молча киваю. Проявляется сочувствием к преступникам – ага, мой случай; попытки рационально объяснить, оправдать их действия – ага; отождествлением себя с ними – в точку; помощь агрессорам при вмешательстве полиции, вынесении официальных обвинений – единственное до чего еще не докатилась.

- Приплыли! Сушите весла, - ударяю я ложкой о кастрюлю. Амбал вздрагивает и говорит испуганно:

- Ну, это не так уж и плохо, Олег Дмитриевич очень хорошо к вам относится.

- Кирилл, ты понимаешь, что такое психологические травмы? – спрашиваю серьезно у охранника, тот отрицательно качает головой, - Кому я пытаюсь объяснять? Невозможно при их наличии построить нормальных отношений, короче.

- Почему? – спрашивает Кирилл, а у меня подтверждается мнение, что все мозги у него ушли в мускулатуру. До чего же глупый мне достался собеседник. Ударяю ладошкой по лбу, выключаю лапшу и сажусь на стул. Что за чертовщина вокруг меня происходит последнее время? Встаю, наливаю лапшу в тарелку, кладу на поднос. В кружке горячий травяной чай, тоже ставлю на поднос. Несу обед Олегу в комнату. Я проснулась первой, выскользнула из его медвежьих объятий и отправилась варить лапшу, заодно думая над сложившейся ситуацией. Стоит мне зайти в комнату, Олег открывает глаза и сонно смотрит на меня. Сажусь на край кровати, передаю поднос, севшему в кровати супругу.

- Ты сама поела? – спрашивает, а у меня кусок в горло не лезет с этими мысленными терзаниями. Киваю, пытаясь избежать очередных пререканий. Олег с наслаждением приступает к обеду, невольно улыбаюсь. Оказывается, заботиться о ком-то тоже приятно. Мысленно ударяю себя по лбу, совсем поехала крыша у меня, о чем я только думаю?! Не хватало растечься лужицей только от того, что приготовленное мной блюдо съели. Делаю хмурое лицо, пытаясь выгнать из головы всю чепуху, которая туда наползла.

- Маш, почему ты так грозно смотришь на меня? В лапше крысиный яд? – спрашивает, заметив резкое изменение моей мимики, Олег.

- Нет, - строго говорю, опустив глаза, - Всего лишь мышьяк.

Олег выплевывает мою лапшу прямо мне в лицо. Поднимаю на него ошалевшие глаза, он смотрит на меня испуганно. Вытираю лапшу с лица и начинаю смеяться. Передо мной сидит мужчина внушительных размеров, который, как ребенок весь перемазался в лапше, а глаза такие испуганные, словно у котенка.

***

Спустя некоторое время во двор влетают несколько машин. Выглядываю в окно из спальни Олега. Он оказывается у меня за спиной, приобнимает невесомо за плечи.

- Видимо, брату не терпится узнать, как я себя чувствую, - проговорил Олег, увидев выходящего из машины Ярослава.

- Не выходи, - тихо говорю, предчувствуя беду.

- Неужели ты волнуешься обо мне, Машенька? – улыбается Олег, слышу по голосу. Он целует меня в затылок, - Не переживай, все будет хорошо.

В следующий миг Олег отходит от меня, оставляя в одиночестве. Хотела обернуться, позвать, но внутри нарастал панический страх, что финал истории приближается. Скоро я буду дома. Наблюдаю пару минут о разворачивающейся бойне во дворе дома и спускаюсь вниз к Олегу. Тихое, укромное место, где я была впервые действительно счастлива в этом романе, превратилось в кладбище. На первом этаже увидела Ярослава, направившего свой пистолет на брата. Неужели и в этот раз мне придется прыгать под пулю? Олег безоружный стоит с улыбкой и пытается достучаться до брата, но тот словно оглох и не слышит ничего вокруг себя. Иду к супругу, становлюсь перед ним, закрывая его от брата своим телом.

- Маша, уйди, - рычит зло Ярослав.

- Ты ошибаешься, - говорю ему, - Сейчас ты делаешь огромную ошибку. Потом пожалеешь об этом, Ярослав. Опусти пистолет или стреляй в меня. Я причина вашего раздора.

- Нет! – кричит Ярослав, его глаза налились кровью, мне было страшно и дико видеть его таким, - Уберите ее кто-нибудь!

Раздается звук выстрела. Не понимаю, что происходит, Олег обхватывает мою талию, прокручивает в воздухе, закрывая собой. В ушах пульсирует кровь, я глохну, но слышу едва различимые слова Олега:

- Не в этот раз, Машенька!

Чувствую на своих руках, которые держали за спину Олега горячую кровь. Внутри что-то обрывается, задыхаюсь. Колени подгибаются, падаю, но не размыкаю объятий.

- Нет… нет… нет, - твержу, как заведенная, не веря в происходящее. Меня выворачивает наизнанку, слезы льются ручьем. Трясет все тело. Я не хочу такого конца! Не слышу никого вокруг, мир для меня остановился. Глаза Олега закрыты, касаюсь губами его щеки, но она никак не реагирует, он не открывает своих глаз. Я не увижу больше гипнотизирующего взгляда, сводящего меня сума. Он не назовет меня «Машенькой», я никогда не скажу ему, насколько ценным для меня были наши разговоры. Не встречу его, не обниму, не поцелую, не прикоснусь…. Как много проклятых НЕ!

Кто-то размыкает мои руки, отрывая меня от Олега, я кричу, бьюсь в истерике, рвусь к нему, но безрезультатно. Мне не хватает воздуха, горло горит, голос сломался.

- Прекрати, Маша! – наконец, появляется слух. Это Ярослав. Кусаю его за руку, от неожиданности он размыкает объятия. Падаю на пол. Вокруг меня так много крови, что я теряю связь с реальностью. Нащупываю пистолет и поднимаю его, нацелив на Ярослава. Он поднимает руки со словами: