Мой S-ранговый Зверь с Системой

Глава 1: День, который определяет судьбу

В Варенье говорили: если хочешь узнать, кем станет ребёнок, не смотри на его родителей. Дождись шестнадцатилетия и посмотри, какой зверь ответит на его зов.

Простая мудрость, пропитавшая каждый уголок мира от ледяных башен Севера до плавучих рынков Южного архипелага. И, как любая простая мудрость, она была жестока в своей правоте.

Одни получали могучих громовых волков, чья шерсть искрила во время грозы, другие — огненных ястребов, способных выжечь вражеский строй, или каменных медведей, что крушили ворота крепостей одним ударом лапы. С такими спутниками путь к славе, богатству и месту в летописях открывался сам собой. Тебе оставалось лишь не умереть раньше времени.

Те же, кому не везло, возвращались домой с существами, неспособными защитить даже собственную миску с едой. Слизни, садовые кроты, пушистые змеи без единой капли яда. Их хозяева пополняли бесконечные ряды прислуги, ремесленников и крестьян — людей, чьи имена никогда не появятся в балладах.

Такова была правда жизни, и каждые полгода эта правда подтверждалась перед алтарём контракта.

---

На рыночной площади городка Брин люди собрались с самого рассвета. Торговцы спешно раскладывали товар, смекнув, что толпа — это не только зеваки, но и голодные рты. Запах жареных пирожков с требухой смешивался с ароматом свежего хлеба из пекарни госпожи Таллы. Где-то надрывался разносчик, предлагая охлаждённый ягодный взвар.

Но главное зрелище было не у прилавков.

В центре площади, на низком каменном помосте, возвышался Алтарный камень — древняя плита с высеченными по краям письменами. Она помнила сотни церемоний и ещё больше судеб. Возле неё суетились служки в серых балахонах, проверяя целостность печатей.

Толпа гудела.

— Ставлю пять серебряных: сын кузнеца получит носорога! — выкрикнул толстый мясник, потрясая засаленным кошельком.

— А я говорю, у дочки старосты будет ледяная лисица, — возразила ему торговка пряностями, худая как жердь. — У неё же мать с лисицей ходила, это в крови.

— Да плевать на них. — К ним протиснулся парень в потрёпанной куртке, судя по виду — подмастерье кожевника. — Главное — не повторить судьбу бедняги Лора. Ему в прошлом году досталась улитка. Я сам видел: сидит на плече, рожки высунула, и ни звука.

По толпе прокатился смех. Кто-то из старших поморщился — помнили Лора, неплохой был парень, теперь возит тележки на складе.

Лев Корин стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к шершавому столбу навеса мясной лавки. Дерево нагрелось на утреннем солнце и приятно грело лопатки. Он слышал каждое слово, но не вмешивался. Чужие ставки его не касались. Пока что.

Он скрестил руки на груди, стараясь унять дрожь в пальцах. Дрожь была не от холода — утро стояло ясное, тёплое. Так дрожат пальцы у человека, которому через несколько минут предстоит шагнуть в новую жизнь и узнать, чего он стоит на самом деле.

Ветер принёс запах свежего хлеба. Где-то загремела телега, гружённая бочками с рыбой. Над островерхими крышами медленно проплыл почтовый скат — огромное существо с широкими плавниками, использовавшее потоки маны вместо воздуха. На его спине сидел флегматичный почтальон, перебирающий кожаный мешок с письмами.

Такие картины в Варенье никого не удивляли.

Удивительным было другое.

За последние триста лет число Разломов увеличилось почти втрое. Они появлялись где попало — в лесах, пустынях, горах, даже под водой. Из трещин в пространстве выбирались чудовища, которых не существовало ни в одной старой книге. Иногда их удавалось приручить. Чаще — нет.

Именно поэтому государства тратили целые состояния на воспитание контракторов. Человек, связанный с сильным зверем, на поле боя стоил дороже целой роты обычных солдат. А человек со зверем легендарного ранга мог в одиночку изменить исход войны. Каждый новый сезон церемоний в каждом из королевств ждали с надеждой и страхом: вдруг появится тот самый, из пророчеств, который укротит немыслимое?

Лев медленно выдохнул, стараясь думать о чём-то другом. Получалось плохо.

— Нервничаешь?

Рядом остановился его отец.

Тилан Корин был широкоплечим мужчиной с потрескавшимися от работы ладонями и вечной угольной пылью под ногтями. Он работал в кузнице, но не кузнецом — таскал заготовки, чистил горн, месил глину для форм. В юности ему самому достался небольшой земляной волк — не боевой, не верховой, просто выносливый пёс с крепкими челюстями, способный перекусить цепь. Когда-то они вместе охраняли обозы, но в первый же серьёзный Разлом зверя убило осколком магического камня. Тилан с тех пор не заключал новых контрактов. «Один раз связал душу — хватит», — говорил он, но в глазах всякий раз мелькала тень.

Сейчас он положил тяжёлую руку сыну на плечо и слегка сжал.

— Есть немного, — признался Лев.

— Это хорошо. Совсем без страха только дураки идут вперёд. А дураки долго не живут.

— А если мне достанется слизень? — спросил он, криво усмехнувшись.

Отец пожал плечами.

— Значит, станешь лучшим хозяином слизня во всей Варенье. Слизни, говорят, тоже полезные. Можно чернила добывать. Или слизь для зелий.

Он произнёс это так спокойно и буднично, что Лев не сразу понял — отец не шутил. Он действительно готов был принять любой исход. Просто потому, что это будет его сын. Со слизнем или без.

Лев хотел ответить, но не успел.

По площади ударил колокол. Густой, низкий звук покатился над крышами, заставляя замолчать и спорщиков, и торговцев.

Толпа затихла.